Перо феникса

Глава 22. Какой еще Кыш-Брысь?

— Да что ж такое? — простонала я, медленно открывая глаза и снова потирая свою пятую точку. Неужели нет более комфортного способа путешествовать по этому долбаному миру?!

За пару дней это было третье перемещение. Казалось бы, к этому можно привыкнуть. Но нет, с каждым разом мои ощущения становятся только ярче, а приличных слов остается все меньше. Я пыталась сфокусировать взгляд на окружающей действительности, но фокусироваться он отказывался. Тогда я просто закрыла глаза и поползла наощупь.

Таким нехитрым способом я наткнулась на маленькую тушку. Она зашевелилась, что-то промычала и продолжала лежать дальше. Я ее ощупала: руки/голова/волосы и нос.

— Мам, прекращай, мне щекотно, — хихикая и дергаясь, прошептал Олег.

— Ты цел, — все-таки открыла я свои глаза, к слову, мир вращаться не перестал, а чтобы жизнь малиной не казалась, добавилась еще и дикая тошнота. — Я сейчас!

Резвой козочкой я рванула к ближайшим кустам и оставила там весь свой обед.

— Ты как там? — взволнованно спросил сынок.

— Все в порядке, я сейчас… — собрав остатки своих сил, я вытерла рукавом рот и вышла из кустов, параллельно осматриваясь, куда же в этот раз нас закинуло.

Мы оказались на полянке, окруженной кольцевыми сооружениями, построенными из менгиров разного размера (такой местный Стоунхендж). В центре комплекса расположена конструкция, похожая на алтарь (надеюсь, не жертвенник, следов крови вроде нет) – большущий камень, накрытый таким же камнем-крышкой. Я подошла поближе и увидела непонятные символы, а может, это руны. Трогать их побоялась, урок усвоила…

Некоторые менгиры были с небольшими круглыми отверстиями, проходящими насквозь, а какие-то камни и вовсе были аркоподобные, что через их отверстие мог спокойно пройти человек. На мой взгляд, менгиры-арки, менгиры-дырки и целые менгиры располагались хаотично, хотя наверняка это не так и смысл во всем был.

На самой полянке плотным ковром росла травка, и, что интересно, она здесь была смешанного красно-синего цвета. А от алтаря шла сильно протоптанная тропинка, которая вела куда-то вдаль, где темным пятном виднелся дом, в окнах которого горел свет. Я резко развернулась, услышав ржание. Оказалось, что лаккарак переместился вместе с нами. Стоял себе и щипал эту красно-синюю травку, а сын гладил коняшку по лопатке и что-то ему нашептывал.

— Малыш, бери своего коня и пойдем к тому дому? — я показала рукой направление к дому, — Может, нам подскажут, где мы очутились на этот раз.

Сын послушно взял лаккарака под уздцы, и неспешным шагом мы направились к дому.

Начинало смеркаться, а за деревьями солнце заходило за горизонт. Вечер был теплый, хотя тут и там завывал ветер. Где-то ухала сова, а в траве пробежала мышь. “Хоть бы только не змея,” — думала про себя я и, напрягая зрение, всматривалась в траву под ногами.

— Мам, а это твой конь, а не мой. — с умным видом сказал сын.

— Почему это мой? — не поняла я, у нас дома и так исчадие ада живет и только коня нам еще не хватало.

— Потому что я выбрал тебя. Мы связаны. — сказал голос в моей голове, а я чуть не свалилась, запутавшись в собственных ногах. Решила, что мне показалось и никакие голоса не говорят в моей голове. У меня и без того масса поводов уехать в дурку. Вот пусть они все сами разбираются со своими концами света, а я вернусь домой и буду лечить там нервы.

— Вот ты стра-анная. — задумчиво протянул голос.

— Странный ты, раз говоришь в моей голове, а не в своей. — лучшая защита – это нападение.

Я подозрительно посмотрела на Олега, тот шел, насвистывая себе под нос какую-то песенку. Конь фыркал и плелся рядом.

— И хватит называть меня конем! Мое имя АрКышш’ Брысъ-не Артаксеркс. — гордо ответил голос.

— Какой еще Кыш-Брысь? — уставилась я на чудо с дурацким именем.

Тут конь резко встал на дыбы и с силой ударил копытами о землю, подняв столпы песка и травы. Глаза засияли багровым, грива горела огнем.

— АрКышш’ Брысъ-не Артаксеркс! — рявкнул голос в моей голове.

— Поняла, не дура. Но давай хотя бы… эм… Ар? Об твое имя язык сломаешь. — умоляюще посмотрела на Кыш-Брыся. И знаете, я вот совсем не удивилась, что конь говорящий, потому что лимит удивления уже исчерпан, а рейтинг впечатлений давно перевалил все возрастные цензы.

— Ладно. Пусть так. Вот и зачем я выбрал девчонку… Все беды только от вас. Вот не зря еще мой дед говорил держаться подальше от женщин и не привязываться к ним, а я не слушал. Ой зря-я. — конь так печально вздыхал и фыркал, что даже не будь его голоса в моей голове, все его сетования были бы понятны. Понятны всем, кроме меня. Поэтому я просто завалила его вопросами:

— А почему ты выбрал меня? И как говоришь со мной? Почему я тебя понимаю? А что ты еще умеешь?

— Эй, полегче, женщина. Не все сразу! — прервал поток моих вопросов Ар. Но ответил на все, что меня так интересовало.

Как оказалось, лаккараки жили еще с тех времен, когда Альма была единой. Они были своего рода фамильярами и даже защитниками при сильном маге. К сожалению, после раскола лаккараков осталось очень мало. Так как они существа обоих миров, им нужна подпитка обеих сил. Поэтому они перестали привязываться к магам и были то тут, то там.

Ар пояснил, что они были единственными существами, способными жить и на Кларо, и на Оскуро, ну до появления нас с Олегом, соответственно. А когда он почувствовал, что я – уравнитель, да еще и с большим потенциалом, то счел меня достойной своего коняшества. В общем, все логично.

Лаккарак обладает удивительными способностями: пространственным перемещением; умением собирать, накапливать и управлять энергией и стихийными силами; создавать защитное поле; приобретать форму, инстинкты и повадки любого другого животного; становиться невидимым; замедлять, ускорять или останавливать время. И это, вероятнее всего, далеко не все его возможности.