Перо феникса

Глава 33. Это ты убиваешь детей?

Очнулась я за решеткой, самой что ни на есть настоящей. Мысленно застонала, кроя свою глупость и недальновидность. Ведь знала, что нельзя было соваться, но сунулась. А теперь снова оказалась непонятно где, совершенно одна и в какой-то темнице.

Бегло осмотрелась и поняла, что я нахожусь здесь же, в потайной комнате под алтарем, и сижу в том самом эркере, который стал моей клеткой. Выход закрывала странная магическая решетка. Почему магическая? Да светилась она очень неестественно, жутковатым зеленым светом, таким, словно сделана была из кислоты.

Я подошла чуть ближе, раздумывая, потрогать мне ее или нет. Терять-то уже нечего, из этой темницы я явно никуда не денусь. Но все-таки рукой прикоснуться мне было страшно, вдруг еще пальцы откусит. И решила жахнуть магией. Силы у меня много, взрывать я научилась легко и очень неожиданно, поэтому зажмурила глаза, нащупала в себе источник магии, собрала побольше и направила в сторону решетки. И тут жахнуло-бабахнуло, меня подбросило в воздух и хорошенько приложило об пол. А дальше что? Правильно. Снова наступила темнота…

Приходила в себя я крайне тяжело и очень неохотно. А затем я истерично расхохоталась, не заметив, как смех перешел в бурные рыдания.

— Что ж ты за дура такая? — донесся до меня противный голос, к которому я медленно повернула голову, — Каждый ребенок знает, что нельзя бить в магическую решетку, отдача будет трехкратная! Ты что, с дуба рухнула или из другого мира выпала? — каркая, зло насмехалась надо мной та самая старушка.

А я, испугавшись, вздрогнула и перестала плакать, но продолжала сидеть на полу и хлопать глазами.

— Так-так-так. А вот это уже действительно интересно, — зловеще ухмыльнулась старуха, сидевшая на колченогом стуле, опираясь на свою клюку. — Я все гадала, кто же ты такая. От тебя за версту разит сильной магией, но у наших женщин давно нет таких способностей. А твой сын вообще лакомый кусочек, — тут она натурально так облизнулась, а меня сковал дикий ужас.

— Это ты убиваешь детей? — испуганно пискнула я.

— Ну почему же убиваю? Только лишь забираю их силу. Кто ж виноват, что они не могут мне противостоять и погибают, — пожала она плечами.

А я поняла, что имею дело с совершенно больным человеком. Что ее не беспокоят муки совести, это было ясно сразу, иначе бы не погибало столько детей. Но здесь в ее глазах плясало полное безумие. Судя по ее взгляду, она наслаждается этим. Безумный человек – безумен во всем. А значит, она будет вести себя абсолютно непредсказуемо, и, чтобы мне спасти сына и выжить самой, надо вести себя точно так же. Я собрала всю волю в кулак, спрятала поглубже страх и заговорила.

— Слабые нынче дети рождаются, да? — старалась говорить максимально холодным голосом, хотя все поджилки так и тряслись.

Старуха встрепенулась и ответила:

— Ой, точно. Раньше мне силы одного ребенка хватало на 100-200 лет. А теперь что? — она плюнула на пол и растерла ногой, — А теперь лишь на несколько.

— А зачем тебе их сила? — аккуратно поинтересовалась я.

Курагари плотоядно улыбнулась:

— Ну ладно, я сегодня добрая, поэтому расскажу тебе. — а я подобралась и настроилась внимательно слушать. Сейчас любая информация может спасти всем жизнь.

— Тебя наверняка просветили, как случился разлом? — я кивнула, — Небось понарассказывали, как плохой Моргот возомнил себя Богом, украл у них перо феникса, — я снова кивнула. — Так-то оно так, да не так.

И она рассказала то, от чего у меня заледенело все внутри.

Оказалось, что Моргот был ее отцом. С раннего детства он славился тяжелым нравом и жестокими наклонностями. Откуда в нем это было, никто не знал. Еще будучи ребенком, он издевался над другими детьми, над слугами, над животными. Его несколько раз пробовали “лечить”. Тогда его отдавали в храм неподалеку от Гависта, жрецы проводили над ребенком разные исследования и опробовали каждый раз новые разработки. Магически и ментально воздействовали на его разум, пытаясь искоренить все зло. Сейчас бы это воспринималось настоящими пытками, но тогда это было в порядке вещей, и таким образом “лечили” неугодных детей. Иногда казалось, что сам мальчик получал от этого тоже некое удовольствие.

Однажды, с позволения Богов, жрецы использовали перо феникса, чтобы попробовать исцелить его черную душу, наделить ее жизненной силой и светлой магией. И Морготу полегчало. По крайней мере, на какое-то время.

Он стал таким же, как все. Ни плохим, ни хорошим. Довольно обычным. Поступил в Школу Магии, познакомился там с будущей женой Готамой. Она стала его светом в окошке, рассеивала любую тьму. После окончания Школы, он поступил на службу к императору, а затем и в тайную канцелярию. Тогда было довольно неспокойное время. Все больше людей пыталось завладеть пером феникса. Они нападали на Гавист, нападали на самих фениксов. Они сплачивались в разные группировки, чтобы взять Гавист силой. И Морготу приходилось часто бывать там, участвовать в этих боевых действиях и проливать реки крови.

Тем временем Готама родила ему трех детей: одного сына и двух дочерей. Поначалу Моргот прослыл хорошим и любящим отцом, но со временем в нем что-то начало меняться.

Как выяснилось, Моргот стал больше времени проводить с повстанцами. Если раньше он боролся с ними, то теперь начал активно прикрывать и интересоваться их учениями. А учить они умели.

Они утверждали, что благодаря силе феникса они станут жить вечно, станут неуязвимыми к любым болезням, ранам и даже магии. Любой из них может стать императором, да что императором? Самим Богом. Обретут невиданную силу и могущество. Смогут вершить любое правосудие и управлять жизнями всех людей на Альме.

И некогда очищенная душа Моргота стала вновь покрываться паутиной зла. И тогда решил, что именно он достоин единолично владеть пером феникса. Зачем этому миру кучка никчемных божков? Правильно, незачем. Только Моргот достоин, только он способен на это. А война еще и вернула ему любовь к чужим страданиям и тягу к мучениям. Постепенно он извел тех, чьим учениям так активно внимал. Об его пытках слагали легенды, им пугали непослушных детей, его боялись даже те, кто сам наводил ужас.