Перо феникса

Глава 26. Остался месяц…

— Ты только послушай себя, какой бред ты говоришь, — возмутилась я. — Предположим, без этого вашего испытания никак, хотя я очень сомневаюсь. Но раз так было всегда и раньше дети выживали и получали силу – хорошо, пусть так. Но что тогда изменилось? Почему дети стали погибать? Вы думали об этом?

— Они стали рождаться слабее… — тихо ответил Эн, разглядывая мое лицо.

— А с чего вы взяли? — не унималась “я ж мать”. — Может, здесь есть что-то еще? Скажи, когда начали погибать дети? Сколько детей и как часто выживали? И когда последний раз были испытания?

— Дети начали погибать около 4 тысяч лет назад, сначала это было редкостью, примерно 1 ребенок в столетие, а потом стало чаще. Последние 500 лет гибнут почти все дети. Выживает 1 из 50. Последний раз испытания были 5 лет назад.

— То есть за 5 лет у вас не было ни одного ребенка? — ужаснулась я, крепче прижимая к себе Олега.

— Сейчас люди не заводят детей, потому что боятся их потерять. Я здесь потерял сына, а еще 7 братьев и сестер. — грустно сказал Эн, пнув камешек, который валялся на дороге.

— Мне так жаль, Эн. — взяла его за руку и сжала, пытаясь немного поддержать. Не представляю, каково это — потерять ребенка.

— Ничего, уже прошло 300 лет. Так что я давно смирился, — сжимая в ответ мою руку, тихо ответил он.

— Так, давай рассуждать логически. Дети погибают с определенной регулярностью. И я вот нисколько не поверю в какую-то там слабость. Их кто-то убивает или что-то происходит во время ваших испытаний, а может, есть еще причина. Но определенно надо разобраться!

— Из детей что-то вытягивает жизнь, — дополнил Олег.

— Что ты имеешь в виду? — Энвери резко остановился и впился взглядом в ребенка.

— Я видел, как из детей утекает жизнь. Мне приснился сон, но он был очень реален. Я словно сам там был. И вот во время испытания из детей высасывают всю жизнь. Поэтому они погибают.

— Вот, я же говорю, что тут что-то нечисто. Надо найти того, кто забирает жизнь у детей. — заключила я. — Когда будет следующее испытание?

— Через месяц. — печально вздохнул Эн.

— Значит, у нас есть месяц, чтобы во всем разобраться и спасти того малыша! — воинственно проговорила я, а сын кивнул головой.

Мы еще немного погуляли и поговорили про испытания. Энвери рассказал, почему именно здесь, на Беорциге, они проходят. Так как после раскола на Оскуро и Кларо дети стали получать только одну силу, Беорциге стало единственным местом, где было возможно находиться во время испытания. Потому что иногда случается, что ребенок обретает дар другого мира. Тогда он вынужден покинуть свой, в котором он погиб бы мгновенно, так как сила отторгала бы его. Для таких детей, которые фактически лишались семьи, получив силу, была построена деревня на границе двух миров недалеко от Беорциге. Чтобы родители могли встречаться с детьми на нейтральной территории. Вот так жутко у них тут все устроено.

— Эн, я бы не хотела оставаться в том доме, может, мы пойдем в деревню? — от одного воспоминания о старухе у меня пробегал озноб по коже.

— Ты не злись на ту старушку, просто для нее это является нормой…

— Меня не ее слова задели, а она сама. Что-то в ней меня очень настораживает.

— У тебя сильно развита интуиция, как у уравнителя. Доверься себе. Если она настораживает, значит, надо присмотреться. Я займусь этим. — серьезно проговорил Энвери, вглядываясь в небо. — Сегодня уже поздно идти в деревню, отправимся туда завтра. Ничего не бойся, я буду рядом. — посмотрел на меня Эн, словно что-то искал в моем взгляде.

— Хорошо, пойдем.

Мы вернулись в этот жуткий дом. К счастью, старушка нам больше не встретилась. Эн проводил нас по шатающейся и скрипучей лестнице на второй этаж до двери выделенной нам комнаты. Тихо ступая, вошел вовнутрь, явно проверяя, нет ли какой опасности.

Комната оказалась куда лучше, чем все, увиденное мной на первом этаже. Немного потрепанная мебель и тяжелые красивые, но выцветшие шторы, кое-где облезла краска со стен и потолка, потертый деревянный пол, но в целом вполне прилично. Создавалось скорее ощущение бабушкиного дома, чем руин и разрухи. Даже запах здесь был свежий, а может, просто уже успели проветрить комнату.

Энвери прошелся по комнате, заглянул в каждый уголок и, убедившись, что все чисто, направился к двери. А я же думала, что абсолютно не хочу здесь оставаться одна, пусть и с Олегом, но какой из ребенка защитник.

— Эн, — решившись, прошептала я, — а ты можешь остаться с нами? Мне не по себе от этого места. — я даже невольно поежилась.

— Конечно, — в его голосе скользнули нотки удивления, но в тот же миг я почувствовала волну удовлетворения, исходящую от него. — вы тогда ложитесь на кровать, а я посплю на полу.

— Но как же? Там неудобно, да и холодно… — отводя взгляд, пролепетала я.

— Ничего, мне не впервой. — улыбнулся он, — Я вырос в походах и неоднократно спал на голой земле. А тут… — Энвери прошел к шкафу, поковырялся в нем и что-то вытащил — есть плед.

Мы быстро устроились. Сын прижался к моему боку и уснул мгновенно, а ко мне, несмотря на одолевшую усталость, сон никак не шел. В голову лезли то одни мысли, то другие. Я посмотрела на лежащего на полу мужчину и с удивлением призналась себе, что мне с ним очень спокойно. Энвери внушал доверие и надежность, а еще в моем сердце явно зарождалось что-то очень светлое и теплое. В ту же секунду я ощутила волну понимания и поддержки.

— Спасибо, Эн, — прошептала я.

— Не за что, Лана, — тихо мне сказали в ответ.

Я еще какое-то время поворочалась, но все-таки уснула. А на утро меня ждал очередной сюрприз.