Перо Жар-птицы

Глава 4. Велесова ночь

После казни Ратибора я поняла, что Хотен сломал меня. Я отбросила все мысли о побеге, не смея даже надеяться на освобождение. Если сбегу, то он может отыграться на матушке, или Акулине, а потом все равно найдет меня... Я чувствовала между нами какую-то связь, образовавшуюся во время свадебного обряда. Словно паук опутал меня своей чёрной паутиной. Он найдёт меня, где бы я ни спряталась. Почует, как волк свою добычу.

Слаба я оказалась, быстро сдалась, батюшка был бы мной не доволен. Да что с меня взять, девка избалованная. Муж тоже почувствовал, что нет больше той прежней Ясени, гордой свободолюбивой княжны, осталась лишь тень её. Это мне немного помогло. Сломав свою игрушку, лишив её воли, Хотен потерял ко мне всякий интерес. Меня даже перестали запирать в моей светелке, я смогла выходить. За мной следили, конечно, но хоть мнимая видимость свободы у меня была. Поняли, что не сбегу тепереча.

Власти я не имела больше. Везде были люди Хотена, смотревшие на меня свысока. Почти всех верных мне людей казнили, только Беляя и ещё несколько человек сослали на рудники. Опереться мне было больше нетна кого.

Князь завёл себе полюбовницу, Младу, одну из девиц из дома Агафьи, которая и стала заправлять всем в княжьем тереме. Служанки шептались, что она разделяет вкусы моего мужа. Я же думала, что она подыгрывает колдуну в надежде стать хозяйкою. Но и помимо этой наглой ушлой девицы Хотен портил дворовых девок. Выбирал себе покрасивее, а потом глумился над ними. Добрался он и до Акулины.

Я старалась с ней не видеться, чтобы не привлекать к своей молочной сестре внимание моего муженька, не дать ему возможности сделать мне больно через нее. Но ему по-видимому донесли, кто она такая. Ей раньше завидовали за привелегированное положение и дружбу со мной, а теперь нашли возможность отыграться. Хотя Акуля никогда нос не задирала и была доброй девушкой.

Была уже поздняя осень, и я, пользуясь тем, что муж про меня вспоминал только в те дни, когда можно было зачать наследника, тепло одевшись в старый полушубок и замотавшись шерстяным узорчатым платком, гуляла в самом дальнем конце княжьего сада, куда никто не заходил, даже садовник. Наивная маленькая княгиня... Хотен знал все мои привычки и в очередной раз решил поиздеваться надо мной, показывая свою силу и власть. Сегодня должна была быть Велесова ночь. Хотен и его приспешники-поклонники Чернобога её не отмечали, но я соблюдала старые традиции. С утра на подоконник своей светелки я положила несколько заранее припасенных гроздей рябины, запаслась вкусными подношениями для духов предков. Я очень надеялась на этот праздник. Ведь в Велесову ночь тонкая грань между Явью и Навью стиралась, и через речку Смородину перебирались души усопших, которые навещали своих потомков. У нас в Белолесье все верили, что можно было попросить помощи у своих предков. Перед тем как ложиться спать, нужно было представить умершего родственника и поведать ему о проблеме. Если потом он приснился — значит, обязательно придёт на помощь. В этом Хотен мне помешать не сможет, во сны мои пробираться он пока не смог. Не знаю, на что я надеялась, но к празднованию подготовилась.

В свое обычное для прогулок время, когда ещё светло, вышла в сад, направившись в самый дальний его угол. Погода была на редкость хороша для конца осени. Стоял лёгкий морозец, иней покрывал пожухлую траву серебристой кольчугой, переливаясь под мягкими лучами тусклого осеннего солнца. Кое-где оставшиеся желтые листы мелко дрожали от лёгкого ветерка. Небо, ещё вчера низко нависшее над головой серыми тяжёлыми тучами, сегодня радовало кристальной голубизной. Я вдохнула полную грудь чистого морозного воздуха. Если бы могла, я бы улыбнулась солнышку, но Хотен отучил меня улыбаться, я уж и позабыла как это делается. Степенно отправилась по узкой дорожке к дальнему углу сада.

Вдруг я услышала странный скулеж, словно побитая собака тихо сетовала на свою тяжкую долю. Прислушалась. Звук не затихал. Я стояла и мялась, боясь прийти на помощь, полагая, что это может быть одна из ловушек Хотена. Хотела уже развернуться и уйти, но поняла, что никогда себе этого не прощу. Вдруг кому-то нужна помощь, а я просто ушла. Аккуратно направилась в сторону поскуливания... Раздвинула руками ветки зарослей орешника... Это была не собака... Человек... девушка... Сердце пропустило удар... Акулина... Метнулась к подруженьке... Избитая, в изодранной одежде...Я сразу поняла, что случилось с ней. От досады, что не смогла её уберечь скрипнула зубами.

-Акулечка, милая ... - обняла свою молочную сестру. - Тише, солнышко, тише...Замёрзла вся...

Стащила с себя полушубок и накрыла им тонкую, вздрагивающую фигурку. Притянула к себе.

-Все будет хорошо, голубушка.

Я поглаживала и обнимала Куленьку, шептала что-то, даже не заметила, как сама промерзла.

-Кто это сделал?- спросила, когда она немного успокоилась.

Акуля виновато посмотрела на меня своими огромными серыми глазищами. Я поняла её без слов.

-Сам?

Девушка покраснела и кивнула, уставившись в землю.

-Ничего, милая, ничего...

Акулина заметила, что я замёрзла и накрыла меня полой полушубка. Какое-то время мы посидели обнявшись. Подруженька плакала, а я утирала ей слезы и баюкала милую.

Стало темнеть. Собрав все свое мужество в кулак, тихо прошептала подруге:

-Тебе нужно уходить, Куленька, он от тебя не отстанет теперь.

Молочная сестра с ужасом посмотрела на меня:

-Ясенька, как ты это выносишь? Он же... он... хуже зверя... Даже волк свою волчицу никогда не обидит, а этот...

-Тшшш..- я приставила палец к губам.- Слушай внимательно...

Пока я успокаивала подругу, в моей голове созрел план. За ней так не следят, как за мной. Ей уйти будет намного легче. В первые за несколько месяцев мои мысли были быстры и кристально ясны. Словно я проснулась от долго и глубокого сна.

-Через два дня, ближе к вечеру погуляешь в этом кустарнике. Я сюда яхонтов и монет принесу, оброню вот в этих корнях. Тут видно не будет, если не знать, что ищешь. Возьмёшь их, через седьмицу будет ярмарка в городе. Уедешь вместе с купцами из Красногорья. Там и скроешься в Царстве царицы Любавы.