Перо Жар-птицы

Глава 5. Подснежники

Хотен был в ярости. Никогда его таким злющим не видела. Я сидела от него по правую руку в пиршественном зале. Слева расположилась Млада. Красивая, яркая девица, с волосами цвета спелой пшеницы и наглыми зелёными кошачьими глазами. Она показательно прижималась к князю Белолесья и иногда с победным видом смотрела на меня. Глупая! Еще не понимает с кем связалась.

В честь ярмарки мой дражайший супруг пригласил заезжих купцов показать диковинки и потешить любопытство князя интересными историями. Но неспешное течение пира нарушил дружинник Хотена, Бажен, один из тех, кто запугивал меня вечером перед свадьбой. Видимо, перед пиром Хотен хотел в очередной раз развлечься и мне досадить, поэтому муженек вспомнил про Акулину. Слава Ладе, что подруга уже второй день как уехала с красногорскими купцами. Накануне своего побега она успела шепнуть мне темном в коридоре, что сговорилось о месте в телеге. Хватились её только сегодня. Хотен поднял самых сильных колдунов из своей дружины на поиски сбежавшей девицы. Розыски пока не увенчались успехом. Бажен как раз явился перед светлы очи князя доложить о результатах поисков. Поэтому Хотен был в бешенстве. Я видела как раздуваются его ноздри, как гневно сверкают его глаза, как непроизвольно сжимаются кулаки, как тьма его рвется из-под контроля. Запоздало подумала, что свой гнев он захочет сегодня выместить на мне, но радость и удовольствие от того, что смогла переиграть его, даже в такой мелочи стоили того. А уж то, что Акулине помогла перекрывало всю боль от будущих синяков. Большой труд мне пришлось приложить, чтобы скрывать злорадную усмешку, которая просилась на мои губы. Пришлось опустить очи долу, чтобы не выдать себя, и внимательно разглядывать узор на кипенно белой скатерти.

Это была моя первая маленькая победа.

"Только бы не догадались, с кем уехала моя молочная сестра, и не поймали Акулю,"- мысленно просила я Ладу. Мой расчёт был на то, что в день побега моей подруженьки очень многие уезжали.

Рассказывавший небылицы купец испуганно замолк. Мне даже показалось, что он втянул голову в плечи. Глупец, как будто это его спасёт от гнева князя.

Бажен стоял ни жив, ни мёртв. Бледный, словно статуя, только жилка бьющаяся на виске выдавала его волнение. От того, что этот дружинник может получить от Хотена "урок" удовлетворение тихой лапой скреблось в груди. Не любила я Бажена с вечера перед моей свадьбой. Был он сильным темным колдуном, но Хотен был в разы сильнее.

"Злая я стала и мстительная,"- подумала с горечью.-"Куда делась милая добрая княжна, у которой даже мыслей злых не было?"

-...Без девчонки не возвращаться!- громкий сердитый оклик князя неожиданно вырвал меня из моих мыслей, так что я вздрогнула. Хвала богам, Хотен этого не заметил.

Похоже, у мужа были серьезные планы на Акулину, раз реагирует так яростно. Следила за князем из-под опущенных ресниц. Млада тоже заметно нервничала, судя по всему, уже познала его гнев.

Только мне было все равно, я уже давно хотела в Навь, подальше от дражайшего мужа.

-Все вон!-стукнув кулаком по столу завопил Хотен.

Я подскочила быстрее молнии, но муж поймал меня за руку.

-Ты останешься!- прохрипел он.

Догадался, гад блудливый, кто помог Акулине сбежать.

И не успела я глазом моргнуть, как он, смахнув рукой со стола явства и посуду, повалил меня на стол, задирая подол моего сарафана, даже не дождавшись, когда последние гости покинут трапезную.

***

Акулину так и не нашли. Моя победа досталась мне очень тяжело, больше месяца потом я не могла выйти из своей светелки. Да что там выйти, даже встать со своей кровати. Если бы не прабабушка Родослава, то и не выкарабкалась бы скорее всего. Она лечила меня, делясь силой рода, попутно обучая ведьминскому делу. Сила моя ни в какое сравнение не шла с магией моей прабабушки. Слабая я ведьма, что поделаешь. Но Родослава не отчаивались, вселяя веру и в меня.

Лесная ведьма же мне и сообщила, что добралась Акуля до Красногорья, обустраивается там.

После нескольких дней беспамятства, на границе Яви и Нави, я наконец-то пришла в себя. Первые мои ощущения - дикая боль, дышать было невозможно. Родослава говорила, что у меня сломаны ребра. Я еще легко отделалась, Млада тот день не пережила. Где-то на задворках сознания меня мучила совесть, но я успокаивала себя тем, что на месте зазнобы моего муженька была бы Акулина. Тот день она бы не пережила, Хотен явно планировал свои "особенные" развлечения с моей молочной сестрой. Уж очень муженьку нравилось мне делать больно не только физически, но и духовно. Только матушку не трогал. Княжеская кровь все же, да и отец ее, князь Олег, подданный царицы Любавы, так бы это дело не оставил. За меня заступиться он права не имел, я же мужняя жена, а вот за вдовую дочь - вполне. И ещё, моя матушка была гарантией того, что я никуда пытаться сбежать не буду.

Я болела до первого снега, болела бы и дольше с радостью превеликой, ведь Хотен про меня не вспоминал, даже завел новую зазнобу. Имени этой дурочки я даже запоминать не стала. Вряд ли она долго протянет. Служанки шептались, что девица заявила, что Хотен с ней будет другой, ее он не обидит. Мысленно желала дивчине удачи, надеясь, что она отвлечет от меня Хотена как можно дольше.

В день первого снега я готова была выйти на улицу после болезни. Мы занимались с Родославой каждую ночь, и мне не терпелось применить свои навыки в саду. Правда, прабабушка вздыхала, сетуя, что сад это не то, мне нужен Лес, что только Лес даст мне силу и защиту, но возможности покинуть княжий терем у меня не было. Старая Мирослава, оставшаяся ещё со времён княженья моего батюшки, и помнящая меня ещё младенцем, теперь была моей личной служанкой. Ещё одна попытка унизить меня от Хотена. Мирослава хоть и любила меня и была добра, но была уже такой древней старухой, что ей уже впору было просто лежать на печи и греть свои косточки. Она многое не дослышивала, еле ходила, из ее трясущихся рук все падало. Поэтому я все тайно старалась делать сама, чтобы старушка не получила из-за меня наказания. Вот и сегодня я оделась без помощи, переплела косу, замоталась теплым шерстяным платком, надела, словно крестьянка, теплый заячий полушубок и направилась в сад. Надо заметить, что мои шикарные собольи шубы теперь носила новая зазноба Хотена. Ну и пусть, не жалко, если эти шубы были платой за мое спокойствие.