Перо Жар-птицы

Глава 6. Сын

Понесла я на Коляду. Об этом почти сразу сообщила мне Родослава, так же добавив, что это мальчик. Восприняла эту новость со огромным недовольством и страхом, так как иметь детей от Хотена я очень не хотела. Любить дитя убийцы и насильника я не обязана. Скорее наоборот, боюсь, что буду ненавидеть продолжение своего мучителя. Единственное, что слегка согрело мое сердце, было то, что теперь Хотен может от меня отстать, получив наследника, которого так хотел.

Родослава же вела себя странно. Мне показалось, что мнется она, губы поджимает, взгляд отводит. Это мне не понравилось, явно же что-то недоговаривает.

-В чем дело? - устало спросила я.- Говори же, прабабушка Родослава.

Но та заупрямилась:

-Не скажу, пока уверена не буду.

Я лишь пожала плечами. Мне было все равно, что будет с этим ребенком.

Вскоре и Хотен узнал, что у него будет наследник. Впервые я увидела от него в мою сторону эмоцию похожую на радость. Не скажу, что отношение ко мне улучшилось, но муж перестал ко мне приходить, и только за это можно было бы полюбить этого ребёнка. Мне даже разрешили шить вместе с матушкой приданое для малыша. Конечно глаз с нас не спускали, но я полюбила эти часы. Во время этой работы можно было делать вид, что ничего не произошло, что все по-старому, что мы занимаемся рукоделием, ожидая батюшку с братьями с охоты, что никакого мужа у меня нет и не было, и что за нами не следят темные колдуны. Это был мой способ скрыться от окружающего меня ужаса и не сойти с ума.

Как потеплело мы садились с матушкой у раскрытого окна и вышивали детские рубашечки и пелёнки. Княгиня с тёплой улыбкой на губах вспоминала, как делала тоже самое для меня и моих братьев, рассказывала истории из нашего детства. А у меня комок тоски стоял в груди. Скучала я по братьям и батюшке. Сильно скучала.

Бажен, или ещё кто-то из колдунов, всегда присутствовали при наших с матушкой встречах, зорко наблюдая, чтобы не передали мы друг другу записочку или не сообщили что намёком, дабы не сговорились о чём.

Так летело время, живот мой рос, ходить мне становилось все тяжелее, а в моих снах прабабушка Родослава все мрачнела и мрачнела.

Никакой любви я к этому ребёнку не испытывала, но волнение старой ведьмы передавалось и мне.

В конце лета я разрешилась от бремени маленьким, слабым мальчиком. Он закричал не сразу, и за те несколько мгновений до его первого крика повитуха успела проститься с жизнью несколько раз, опасаясь гнева Хотена.

Когда его поднесли показать мне, то я испугалась, увидев это маленькое красное сморщенное тельце и вытянутую странной формы голову.

-Почему он такой? -хотела сказать страшненький, но вовремя прикусила язык.

-Все такие при рождении, отъестся молочком и станет славным малышом, - проговорила повитуха, пряча взгляд,- и головка форму поменяет.

Я в изнеможении откинулась на подушки, не желая больше смотреть на это кряхтящее существо. Это наследник Хотена, пусть сам с ним разбирается.

Но тем же вечером пресветлый князь меня огорошил:

-Мальчишка слаб, делай с ним что хочешь, Ясеня, но он должен выжить. Помрёт - и тебе не жить, княгиня.

Хотен мог быть очень убедителен в своих угрозах. Наверное, муж возлагал много надежд на этого мальчика, его сына.

Возражать я не посмела. Помнила ещё поломанные ребра.

Так мне пришлось выхаживать этого совершенно нелюбимого мной младенца. Я даже не звала его по имени, не могла. Без радости кормила и купала его, просто потому что так было надо. Хотя матушка впервые с моего замужества настояла перед Хотеном, чтобы мальчика назвали Ярославом, в честь батюшки. Странно, но муж согласился. Как будто ему было все равно.

Младенец почти все время кричал, плакал, что-то требовал, не давал спать ночами и днями, постоянно болел и требовал моего внимания, приходилось его лечить с помощью Родославы, отдавать ему часть моих сил. Это изматывало, я не могла и несколько минуточек посидеть спокойно, с рук он не слезал. Иногда матушке дозволялось помочь мне с этим несносным мальчишкой, сыном Хотена. Больше мне не помогал никто. Муж не позволил взять ни кормилицу, ни нянек. Опять издевался. Словно чувствовал мое безразличие, даже неприязнь к этому ребёнку. Иногда я так уставала, особенно после нескольких бессонных ночей подряд, что мне казалось, что я ненавижу этот вечно кричащий крохотный комок. От бессилия я рыдала злыми слезами. Мальчишка не набирал вес, и все так же оставался страшненьким и сморщенным. Только кричать стал громче.

В редкие моменты снов, когда ко мне являлась Родослава, я пытала её, что не так с этим ребенком. Прабабушка долго не признавалась, ссылаясь на то, что ей нужно уточнить, но ближе к полугоду младенца все же сообщила, что на ребёнка перешло смертельное проклятие с его отца. Проклятие старое и сильное. Хотен сразу после свадебного обряда провел другой, тёмный обряд с кровавыми жертвами, чтобы проклятие с него перешло на нашего с ним будущего сына или дочь, на его кровное продолжение. Родослава очень долго искала и все-таки нашла свидетелей в Нави, души жертв того ритуала. И пока младенец жив, проклятие отпустило Хотена, дало ему больше времени.

Это известие изменило моё отношение к Ярославу. Такая жалость зародилась в моем сердце. Он оказался такой же жертвой тёмного колдуна, как и я, только ещё хуже. Родослава сказала, что плачет малыш из-за сильных болей, причиняемых проклятием. Хотен был здоровым, взрослым мужчиной, могущественным колдуном, и проклятие так сильно на него не влияло, как на маленького беззащитного мальчика. У мужа оно только набирало силу, готовясь проявиться в момент его слабости. Перейдя же на новорождённого, проклятие распустилось в полной своей красе.

В утро после этого сна я горько проплакала несколько часов, словно вымывая слезами из сердца злость и нелюбовь к моему сыну.

На следующую ночь я с нетерпением дождалась старую ведьму.

-Бабушка Родослава, здравствуй! - начала я, как всегда поклонившись в пояс старухе,- как помочь Ярославу?