Перо Жар-птицы

Глава 8. Вепрь

Для осуществления моих планов мне нужен был Лес. Но выйти не то что за ворота городища, а даже за пределы терема мне больше не позволялось. Помог мне случай.

К Хотену приехал гонец от царя Чеслава. Такой же темный колдун, как и все, только роду он был знатного, боярского не чета Хотену. Княжич Любомир, один из сыновей воеводы царя Чеслава. Статный, подтянутый, с широкими плечами и крепкой посадкой головы, со светлыми, слегка вьющимися волосами до плеч, тонкими, правильными чертами лица и едва заметным шрамом над левой бровью. Он мог бы быть красивым, если бы не злой, цепкий взгляд темных глаз.

В отличие от Хотена, во всех движениях Любомира чувствовалось превосходство над остальными, даваемое высоким происхождением.

И захотелось муженьку моему показать, как он, простой крестьянский, сын командует княжеской дочерью, поставить на место зарвавшегося щенка. Княжич Любомир любил охоту, и про чудищ Белолесских лесов был наслышан, посему изъявил желание поохотиться в окрестных лесах, надеясь поймать чудище. Поэтому Хотен и решил совместить приятное с полезным, приказав мне выйти из городища и идти провожать их пешком рядом с его конём до кромки леса. Знал муженёк, что никуда не убегу, ведь в тереме остались матушка и Славушка. Для пущего моего унижения приказал князь идти мне босиком, как простой крестьянке, да еще и простоволосой.

Выехал Хотен с княжичем с огромной свитой на рассвете, а я, как послушная жена, шла рядом, провожая их до самой опушки. Князь Белолесский радовался, что унижает меня перед знатным гостем, показывая моё место, а я еле скрывала ликование. Сегодня расквитаюсь с этим отродьем за всё. Пока дошли до опушки я изранила о мелкие камушки и веточки все свои стопы, настолько сильно, что за мной тянулся хоть и слабенький, но кровавый след. Не привыкли мои ножки княжеские босиком по дорогам ходить.

Хотен со своею дружиною уже давно скрылся в лесу, а я всё еще стояла и не могла решиться на последний шаг. Боялась, что это очередная ловушка, что муж каким-то образом узнал мои помыслы. Но нет... Никто не возвращался по лесной дороге. Тогда я подошла к уже знакомому дубу и обняла его за ствол крепко- крепко, прижавшись всем телом.

Кора под ладонями была шершавая, тёплая от солнца, с причудливыми бороздками и выступами. В одних местах она была грубая и жёсткая, в других — чуть сглаженная временем. Глубоко вдохнула и ощутила в воздухе аромат нагретой коры, сухой листвы и трав. Иногда к ним примешивался свежий оттенок древесного сока. Силы мои встрепенулись, и я почувствовала связь со всем большим дивным миром. И Лес отозвался. Корни дуба потянулись к моим израненным ступням, к моей кровушке, как измученный жаждой путник. Кровь связала меня и Лес неразрывной цепью.

Я ощутила ненависть Леса к Хотену и его дружине, что травили всю округу силой Чернобога, почувствовала в дремучих чащах чудищ чужеродных, порожденных темной волшбой, уловила боль Леса, гибнущего от черной магии. Вдруг поднялся сильный ветер. Затрещали, застонали стволы деревьев, смолкли птицы. А мне показалось, что я взлетаю, поднимаюсь над деревьями и несусь куда-то вглубь чащи с огромной скоростью. Дыхание перехватило от чувства полета. Внезапно я ухнула вниз и увидела ЕГО... Воплощение необузданной лесной мощи, ходячей бури из клыков и мускулов.

Приземистое массивное туловище, стянутое жгутами напряжённых мышц, двигающееся с пугающей грацией хищника. Ноги словно толстые столбы, увенчанные твёрдыми крепкими копытами; каждый шаг его отдавался глухим стуком, будто лес отбивал тревожный ритм.

Голова словно клин из непробиваемой кости и хряща. Низко посаженные глаза горели тусклым янтарём: в них нет места страху, только холодная ярость и ненависть. Мясистые уши вздрагивали при каждом шорохе, улавливая дыхание за сотни шагов. А ниже — клыки длиной с кинжал. Они торчали наружу, словно кривые сабли, покрытые каплями слюны и земли.

Шерсть его была как щетинистый панцирь, окрасом из бурого, чёрного и пепельного цветов, будто сама тень леса отлила ему шкуру. На холке и боках видны шрамы — следы былых схваток. Каждый рубец это молчаливый рассказ о победах и боли.

Запах его резкий, звериный: смесь пота, земли и железа резал нос, заставляя чихнуть. Он нёс его, как знамя, предупреждая: «Я здесь. Я — сила».

Вепрь. Огромный, мощный, злой... Чудовище... Красавец .... Погибель Хотена... Моя надежда...

Он рыл копытом землю, готовясь к атаке. Краткий чреий миг боли, от которой потемнело в глазах, и я вижу всё взглядом этого дикого зверя. Издав страшный крик, вепрь несется куда-то через бурелом с одним единственным желанием - убить. Он чувствует запах чужаков, и я тоже его различаю. Ощущаю терпкий, удушливый запах Хотена. Через листву уже мелькают красные кафтаны дружинников, и я вижу глазами животного своего ненавистного мужа...

Когда вепрь атакует, мир сужается до двух вещей: свиста воздуха в ноздрях и блеска клыков. Он рвётся вперёд без колебаний, словно таран, ведомый чувством разрушения, и я - вместе с ним. Его рык — низкий, вибрирующий гул, от которого замирает кровь. В этот миг он не просто зверь: он — олицетворённая ярость Леса, древняя и беспощадная, как сам хаос. А я - на пике этой ярости, словно клинок булатный.

Зверь неимоверно высоко прыгает, и выбивает Хотена из седла. Тот падает на землю и от неожиданности не успевает даже прикрыться руками, не то что выхватить меч. Теперь уже моя ярость рвётся наружу, я бью клыками, копытами, чувствуя как разрывается плоть. Пытаюсь растоптать красивое ненавистное лицо, превращая его в кровавое месиво. Кто-то из дружинников спохватывается и пытается выстрелить из лука, боясь подойти к зверю. Магия на вепря не действует. Но и стрелы не причиняют вреда. Ведь это - сам Лес, пытающийся себя спасти от темной , злой силы Чернобога.

Кровь Хотена льется ручьём, он еще хрипит, а я чувствую, что это его последнее дыхание, последний вздох. Я упиваюсь этим мгновением.