Перо Жар-птицы

Глава 13. Путь освещаемый черепом

Я шла, сжимая в руках палку со светящимся голубоватым светом черепом. Его мягкое сияние разгоняло тьму, но лишь подчёркивало, насколько черны и непроглядны лесные чащи вокруг. Страх сжимал сердце, дыхание сбивалось — но я упрямо шагала вперёд. Перед глазами стояло бледное лицо Славушки, и эта картина гнала меня сквозь ужас и неизвестность.

И тут из-за ствола выступил серый волк. Не знаю как , но я узнала его сразу — это он отбил её меня от стаи костяных скелетов по дороге к Бабе‑Яге.

Волк молча склонил голову, будто приглашая следовать за ним, и двинулся вперёд, выбирая тропу среди колючих зарослей. Я поспешила за ним, благодарно кивнув.

Тропа внезапно ушла вниз, земля под ногами стала мягкой, податливой. Передо мной расстилалось Чёрное болото. Земля под ногами дрожала, будто живое существо, а из вязкой воды то тут, то там торчали гнилые пни, похожие на зубы древнего чудовища. Страшные истории ходили про это болото. Я громко вздохнула, пытаясь унять страх.

Туман поднимался от поверхности болота, клубился, принимая очертания лиц, шепчущих моё имя. Может, среди этих лиц есть Хотен? Или Любомир? Я зажмурилась, чтобы не смотреть.

— Не слушай, — раздался в голове тихий голос и я вздрогнула.

-Это ты?- спросила я немного сипло у черепа.

-Да, - подтвердил мою догадку голос в голове, а потом продолжил. - Не слушай голоса. Это обман. Ищи кочки, ступай след в след.

Туман тянул ко мне белёсые пальцы, но свет черепа отталкивал его, заставляя отступать.

Я сделала осторожный шаг вперёд — и сапог тут же увяз в чёрной жиже по щиколотку. Испуганно дёрнулась назад, едва не упав. Сердце заколотилось, ладони вспотели. Страх ледяной рукой сжал горло, а вдруг я не смогу выбраться? Вдруг болото засосёт меня, как уже засосало многих путников до этого? Кто тогда поможет Славушке?

— Не торопись, — опять прозвучал в голове тихий голос черепа. — Ищи кочки. Они как острова — ведут через гибель. Ступай след в след, не отклоняйся. Я покажу путь.

Свет черепа дрогнул, вытянулся вперёд тонкой дорожкой — и я увидела цепочку едва заметных бугорков среди трясины. Глубоко вдохнув, шагнула на первую кочку. Та качнулась, но выдержала. Затем вторая, третья, четвертая...

Волк тихо следовал за мной.

На середине болота из воды начали подниматься костлявые руки. Белёсые, скрюченные, они хватали меня за подол, цеплялись за сапоги, тянули вниз. Пару раз взвизгнула от неожиданности. Вдруг одна рука вцепилась в запястье, пальцы были ледяными, как у мертвеца, и очень - очень-очень сильными. Я вскрикнула, попыталась вырваться, но хватка не ослабевала, наоборот пальцы сжались крепче.

Тут серый волк, молча следовавший чуть позади, прыгнул вперёд. Оскалился, зарычал — и одним мощным ударом лапы отбил костяную кисть. Остальные руки на мгновение замерли, будто задумались, а затем медленно опустились обратно в воду.

— Спасибо, — выдохнула, поправляя косу. Волк лишь мотнул головой — мол, идём дальше. Меня трясло мелкой дрожью и свет, исходящий из глазниц черепа, тоже дрожал.

Туман рассеялся, но вместо него из глубины болота стали доноситься голоса. Они звали меня по имени, плакали, умоляли помочь:

«Доченька, спаси…» — стонала старуха.

«Мама, мне холодно…» — всхлипывал детский голос.

«Вернись, не ходи дальше…» — шептал кто‑то, очень похожий на Ратибора.

Я зажала уши руками, но голоса звучали внутри головы. Они были такими родными, такими правдивыми… Может, и правда, стоит повернуть назад? Может, там, в глубине, кто‑то действительно ждёт моей помощи?

— Это обман, — твёрдо сказал череп. — Болото питается твоей жалостью. Оно берёт самые чистые чувства и превращает их в цепи. Смотри на мой свет. Только на него.

Я открыла глаза, сосредоточилась на голубом сиянии. Голос сына — настоящий, живой — зазвучал в памяти: «Мамочка, я жду тебя…»

— Нет, — громко сказала я, и голос её больше не дрожал. — Я не остановлюсь.

Несмотря на трясущиеся коленки и руки я почти дошла, не утонула в болоте.

Оставалось всего несколько кочек. Я шла, почти не глядя под ноги, спешила, но я знала, что волк и череп не дадут мне оступиться. Туман больше не обманывал, руки не хватали за одежду, голоса утихли. Только вода булькала где‑то внизу, да ветер свистел в ушах.

Когда я ступила на твёрдую землю, колени подкосились, я упала на траву, тяжело дыша. Волк сел рядом, шумно выдохнул. Череп на шесте светился ровным, спокойным светом.

— Мы прошли, — прошептала, вытирая слёзы. — Спасибо вам…

Череп чуть подмигнул светом в ответ, а волк легонько толкнул меня носом в плечо — пора идти дальше.

Я так и шла следом за волком, сжимая в руках шест со светящимся черепом. Его голубоватое сияние мягко освещало тропу, отгоняя тени, что жадно тянулись из‑за деревьев. Стараясь отвлечься от страшных и тревожных мыслей, я попробовала разговорить череп.

-Ты какой-то оберег? Баба Яга тебя сделала?

Сначала никто мне не ответил , лишь свет мигнул в пустых глазницах. Я уже решила, что не дождусь ответа, как раздался печальный вздох и мой проводник начал рассказ.

— Меня звали Лушаном, — прошелестел череп. — Я был не великим воином, не мудрецом, а простым деревенским мастером. Я вырезал из дерева игрушки для детей: лошадок, птичек, медвежат… Руки мои знали, как вдохнуть в кусок сосны жизнь и радость.

Голос на мгновение дрогнул, словно воспоминание обожгло его, отдалось болью в безжизненных костях.

— У меня была дочка, Миланка. Ей шёл шестой год. У нее были глаза синие, как васильки, а смех звонкий, как ручей. Каждую весну я делал ей новую игрушку: в прошлом году — куколку с косичками, в этом хотел вырезать белочку с орешками…

Я невольно сжала палку крепче, уже догадывалась, что будет дальше.