Перо Жар-птицы

Глава 9. Мятеж

Пробраться незаметно мне удалось. Время и места обхода караула я выучила уже давно, лелея планы мести.

В моей светелке матушка играла с Ярославом. Я просила ее никуда не выходить сегодня, пока не вернусь. Я заметила, что она волновалась, но другие бы ни за что не догадались об этом. Княгиня Веселина умела держать себя в руках, впитав это с молоком матери. Вернулась я несколько позже, чем планировала и предупреждала матушку, но только по её рассеянному взгляду можно было понять, как она волновалась.

-Ясеня, что с тобой? На тебе лица нет, - матушка читала меня, как раскрытую книгу.

Говорить ей, что мы теперь свободны, несмотря на гибель Хотена и его ближайших приспешников было опасно. В тереме ещё оставались его люди, которые могли доложить о происшедшем царю Чеславу. А у стен, как известно, есть уши, тем более у стен терема, полного темных колдунов.

-Все в порядке, матушка.

Я натянуто улыбнулась, сил практически не осталось. Взяла сына на ручки и неверяще уставилась на область сердца Славушки. Не смотря на смерть хозяина проклятья оно никуда не делось, всё так же билось черной кляксой в груди малыша, причиняя ему боль. Сердце моё рухнуло вниз. Выходит всё зря? Радослава обманула меня? Но как?! Почему?!

Еле-еле дождалась я ночи и улеглась в постель, призывая прабабку в свой сон. Вновь я очутилась на туманной поляне. На этот раз она казалась еще более опасной, чем обычно. Холодок пробежал по спине.

Поляна утопала в густом, словно кисель, тумане. Он стелился низко над землёй, обволакивая всё вокруг вязкой, молочной пеленой — ни зги не видать уже в трёх шагах. Воздух стоял тяжёлый, сырой, пропитанный запахом гниющих листьев и чего‑то едкого, будто тлеющей серы. Раньше я подобного запаха не чуяла.

Трава под ногами казалась неестественно чёрной, будто впитала в себя всю тьму ночи. Кое‑где из тумана торчали искривлённые стволы старых деревьев — их голые ветви напоминали скрюченные пальцы, тянущиеся к небу. Кора была покрыта скользким, мерцающим в полумраке мхом, от которого исходило слабое зеленоватое свечение.

Вдалеке, сквозь пелену, проступали неясные очертания — то ли поваленные камни, то ли странные холмики, похожие на спящих зверей. Время от времени среди тишины раздавался тихий шорох, будто кто‑то медленно переступал с места на место, затаив дыхание. Порой туман вздрагивал, образуя причудливые вихри, и в этих завихрениях мерещились смутные силуэты — то ли игра теней, то ли нечто живое, скрывающееся в белёсой мгле. Откуда-то тянуло могильным холодом. Я поёжилась.

-Радослава! Радослава-а-а! - крикнула я.

Она появилась рядом со мной неожиданно, словно воплотилась из тумана. Я вздрогнула.

-Тебе нельзя приходить сюда больше. Это опасно. Души тех кого ты погубила сегодня могут утянуть тебя,- серьёзно сказала она.

-Почему у Славушки не исчезло проклятье? Ведь Хотен мертв!!!- последнюю фразу я выкрикнула с огромным удовольствием.

-Проклятие оказалось сильнее, чем мы думали,- разрушить его тебе теперь может помочь только сильнейшая ведьма смерти.

-Кто она?- с волнением спросила я уже догадываясь.

Радослава слегка поморщилась. Не любили ведьмы жизни ведьм смерти.

-Баба Яга,- сказала как выплюнула.

Я хотела спросить ещё, но прабабка испуганно заозиралась и слегка толкнула меня.

-Просыпайся,- велела она,- он уже близко. И больше сюда не приходи. Он зол и ищет тебя.

Я резко вырвался из липкого кошмара, словно вынырнула из тёмной, вязкой воды. Сердце колотилось где‑то в горле, отбивая бешеный ритм, а дыхание вырывалось короткими, судорожными всхлипами.

В первое мгновение я не могла понять, где нахожусь. Слишком быстро Радослава вытолкнула меня из сна. Светёлка тонула в сумраке, и каждый тёмный угол казался укрытием для неведомых ужасов, только что преследовавших меня во сне. Везде скрывался неведомый ОН. Путь которому к себе я открыла вчерашними убийствами. Пот холодил кожу, простыни сбились в комья, а пальцы судорожно вцепились в край одеяла, будто оно могло стать последней защитой.

Реальность возвращалась по крупицам: вот скрипнула половица, вот прохладное дуновение из приоткрытого оконца коснулось разгорячённого лица.

Я провёла дрожащей рукой по глазам, смахивая остатки ночного ужаса. Вдохнула глубже, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Постепенно дыхание выравнивалось, а тени в углах переставали шевелиться, теряя свои зловещие очертания.

«Это всего лишь сон», — прошептала я, и собственный голос прозвучал непривычно глухо в тишине горницы.

Заснуть я больше не смогла, поэтому я уселась на кровати, обхватив колени руками и принялась обдумывать свои последующие действия.

Я избавилась от наивности любимой избалованной и изнеженной младшей и единственной княжеской дочки, и понимала, что избавление от Хотена, это не избавление от моих проблем. И что Чеслав, даже, если оставит меня в живых, то пришлет нового мужа. А новый муж захочет своего наследника. Это будет опасно для Ярослава. Поэтому мне нужно, чтобы о гибели Хотена и Любомира царь узнал как можно позже. Когда муженёк с гостем уезжали на охоту, то сказали, что ждать их стоит дня через три-четыре, не раньше. Значит, у меня еще есть время подготовиться. К тому же Лес обещал никого к нам не пропускать. Как хорошо, что он стал моим союзником! Без него я бы не справилась.

Тихо выскользнув из комнаты я покинула терем и направилась к дому Ратибора. Кликнула его младшего брата Радея и велела тому мчатся в шахты к Беляю с запиской. Уверена, что старый воевода разберётся там с надсмотрщиками и прискачет сюда сразу же.

Возвращаясь, я услышала, как очередная зазноба Хотена отчитывает и лупит челядинок. Вмешаться я пока не могла, мне нельзя показывать, что я знаю о гибели мужа. Нужно пока оставаться запуганной, забитой Ясеней, какой привыкли меня видеть. Играя днем со Славушкой я часто ловила себя на мысли, что мне мерещатся тяжёлые шаги Хотена. То ли совесть моя мучилась, то ли дух его упокоиться не мог и искал своего убийцу.