Перо Жар-птицы

Глава 16. Капля

Обратная дорога оказалась намного короче. Видимо, водила меня Яга кругами, чтобы явилась к ней в нужный день, в тот , в который жар-птицы прилетают к яблоне с золотыми яблоками. Что-то в поведении старой ведьмы не давало мне покоя, но пока думать об этом было некогда. Ноги словно сами собой несли меня быстрее и быстрее домой, к сыну.

Как только отошла от избушки на курьих ножках на почтительное расстояние, так появился мой серый волк. Возник словно из ниоткуда, дёрнул черным мокрым носом, сверкнул янтарными глазами, припал брюхом к земле, мотнул головой, мол "садись". Я и села, уткнувшись носом в густую волчью шерсть. Рада была его видеть. С ним не так страшно и одиноко. Столько раз он мне уже помогал, да и лошадка моя пропала. Пешком идти дольше, а сердце мое рвалось быстрее в Белолесск.

Я вцепилась пальцами в густую серую шерсть на загривке волка и затаила дыхание. В следующий миг — мы уже неслись сквозь лес, а мир вокруг слился в пёструю мозаику из тёмных стволов, зелёных ветвей и проблесков неба.

Серый волк мчался так стремительно, что ветер свистел в ушах, безжалостно хлестал по лицу, запутывался в растрепавшейся косе. Я невольно прижалась ближе к его широкой спине, чувствуя под пальцами упругую силу мышц, ритмично перекатывающихся при каждом гигантском прыжке.

Под нами мелькали корни, камни, мох — но волк не спотыкался, не замедлял хода. Он словно знал каждую тропинку, каждый овраг в этом дремучем лесу. То перепрыгивал через широкий ручей, зависнув на мгновение в воздухе, то ловко огибал старые дубы с корявыми ветвями, то проносился сквозь заросли колючего шиповника, не обращая внимания на цепляющиеся побеги.

Лес вокруг дышал древней магией. Высокие ели, словно стражи, провожали нас молчаливыми взглядами. Солнечные лучи пробивались сквозь густую крону редкими золотыми стрелами, на мгновение озаряя мшистые валуны и папоротники. Где‑то вдалеке ухала сова, а под копытами… то есть под лапами волка шуршали опавшие листья и потревоженные лесные жители — то мышь шмыгнёт в норку, то ящерица метнётся в сторону.

Я рискнула оглянуться — и тут же вцепилась в шерсть ещё крепче: деревья сливались в тёмную стену, убегающую назад. Воздух стал свежее, пахнул хвоей, грибной сыростью и чем‑то неуловимо диким.

Волк дышал ровно, мощно — его бока вздымались, но бег оставался таким же стремительным, неудержимым.

Время потеряло смысл. Я перестала различать, сколько минут или часов мы уже мчимся. Странное волнение охватило меня. В голове билась только одна мысль: «Быстрее. К Славушке. Быстрее». Ощущение, что я опаздываю усиливалось с каждым прыжком хищника. То и дело я проверяла пузырёк, не выпал ли из потайного поясного мешочка, не потерялся ли, не открылся, не вытекло ли волшебное зелье.

Страхи мои усиливались, а движение солнца по небу вселяло уверенность — мы не успеваем. Но Серый волк знает дорогу. Он не должен подвести. Я мысленно обратилась к Ладе, умоляя о помощи.

Вдруг волк слегка замедлил ход, пригнул голову, проносясь под низко нависшей веткой, и резко взял вправо, огибая болото с зеркальной гладью воды.

В этом отражении на миг мелькнули мы втроём: я, вцепившаяся в его шерсть, огромный серый зверь и лес, бесконечный, таинственный, но больше не страшный. Потому что теперь я знала: с таким проводником мне нечего бояться. Никакие умертвия нас не догонят.

Мы снова набрали скорость, и лес распахнулся шире, пропуская нас. Я закрыла глаза на мгновение, вдохнула полной грудью и прошептала про себя: «Спасибо, друг. Вези меня к сыну скорее, пожалуйста».

К середине второго дня этого бешеного бега мы добрались до Белолесска.

Мой Лес встретил меня радостно: легким ветерком, теплом солнечного дня, родным запахом и звонкими трелями птиц. Лес поделился новостями. Ветер нашептал мне, что двое пытались выбраться из города, чтобы донести царю Чеславу о гибели Хотена, но Лес их не пустил. Сгинули оба в чаще. Это обрадовало, значит время добраться до Любавы и просить её помощи еще есть.

Путь наш заканчивался.

Я медленно соскользнула со спины волка и встала на мягкую траву опушки. Впереди расстилалось широкое поле, залитое палящими лучами. Воздух здесь был другим: более лёгким, наполненным ароматами полевых цветов и сухой травы, без густой хвойной терпкости лесной чащи.

Серый волк обернулся ко мне. Его янтарные глаза смотрели спокойно и мудро, уши чуть подрагивали, будто он прислушивался к чему‑то далёкому. Я сделала шаг вперёд и осторожно положила ладонь на его лобастую голову.

Шерсть под пальцами была всё такой же густой и мягкой, но теперь, в ярком солнечном свете, казалась отлитой из серебра.

— Спасибо тебе, — тихо сказала я, и голос чуть дрогнул. — Без тебя я бы никогда не успела. Никогда не нашла бы путь через этот дремучий лес…

Волк чуть склонил голову, словно принимая мою благодарность. В его взгляде читалось что‑то очень человеческое — не просто понимание, а словно тихое сочувствие и поддержка.

Я провела рукой вдоль его шеи, ощущая под шерстью силу и тепло живого существа.

— Ты спас меня. Спас Славушку, — продолжила я, и на глаза навернулись слёзы. — Я никогда этого не забуду. Где бы ты ни был, что бы ни случилось — знай, что в моём сердце для тебя всегда найдётся место.

Волк тихо фыркнул, будто хотел сказать: «Пустое, дева, не стоит благодарностей». Он сделал шаг назад, но не отворачивался — ещё несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга. В этом молчании было больше слов, чем в самых длинных речах.

За моей спиной зашумели колосья — где‑то совсем близко уже начинались поля. До дома оставалось совсем немного. Я глубоко вздохнула, вытерла слёзы и слегка улыбнулась.

— Прощай, мой спаситель, — произнесла я твёрже. — Пусть тропы, что ты выберешь, будут лёгкими. Пусть ветер дует в спину, а добыча сама идёт в лапы. И если когда‑нибудь тебе понадобится помощь — знай: я приду. Куда угодно. Через любой лес.

Волк медленно кивнул — почти по‑человечески. Затем развернулся, сделал несколько бесшумных шагов в сторону леса, замер на границе тени и света. Последний раз обернулся, коротко взмахнул хвостом — и растворился среди деревьев, словно и не было его на опушке только что, а только игра лесных теней породила это образ.