Перо Жар-птицы

Глава 38. Подслушанный разговор

Сердце замирает: неужели Чеслав смог пленить нашего верного Беляя и допрашивает его ? Мне страшно за старого воеводу, он всего лишь человек, что он сделает против темной магии Чеслава? Ему нечего противопоставить, нечем защищаться. Я напрягаю слух, стараясь уловить каждое слово, думая как помочь Беляю.

Воевода сидит прямо, смотрит на северного царя, но плечи его опущены, поникшие. Он что-то говорит, но первую фразу я не разбираю. Славка прыгает по подоконнику ближе к открытой щели.
— Что ты сказал, Беляй?- Чеслав говорит тихо, почти шёпотом, но в голосе слышится сталь.

Он наклоняется вперёд, опирается локтями о стол, нависая над воеводой, окутывая своей злой силой. Беляй не отшатывается. А мое сердце падает вниз, вместе с его последующими словами.

— Я уговор выполнил. Всех предал,- Беляй говорит голосом ровным, но в глазах плещется мука,- ворота открыл, Мирослава схватил. Всё ради сына своего единственного, Радима. Где он? Отдай мне сына, и делай со мной что хошь.

— Не лукавь, воевода, - Чеслав говорит еще тише, и от этого делается страшнее,- Где молодая княгиня со своим щенком? Отпустил её, собачий ты сын?!

Беляй бледнеет, сжимает кулаки. Молчит долго, потом опускает голову, не выдерживает давления Чеслава:
— Кто же думал, что молодой княжич в первую очередь помчится прятать навязанную ему жену? Не успел я. Мирослав их спрятал или вывел из города и не признается, где они.

— Ну так спроси его получше, - холодно усмехается Чеслав,- А сын твой цел и невредим. В надёжном месте. Но свободу его заслужить надобно. Ты мне Мирослава допросишь хорошенько , а потом отведёшь его к новым шахтам, что Хотен разрабатывал — там место особое, сила там древняя. Там и свершим, что должно.

— Да где же я найду княгиню то с сыном?- шепчет Беляй, в голосе его звенит отчаяние,- Мирослав не признаётся, где их спрятал.

:— А ты спроси его получше, - зло шипит северный царь.- А потом ты, воевода, поможешь мне свершить обряд, и получишь сына назад. Не поможешь — сын твой сгинет, а ты вслед за ним.

Беляй поднимает глаза, но голос его дрожит:
— Клянись, князь, что отпустишь Радима, как дело сделается.

— Клянусь именем Чернобога,- отвечает Чеслав, и я чувствую как тяжелая темная магия охватывает всё вокруг, - как только Мирослав падёт в шахтах, сын твой будет свободен. Но помни: обманешь — и сын твой пострадает… Не испытывай моего терпения, воевода.

— Будь по‑твоему, князь. Я сделаю, что просишь, - мой бывший воевода опускает голову,- Но дай мне день — надобно хорошо поговорить с Мирославом и найти Ясеню с сыном.

— День дам, - кивает удовлетворённо Чеслав,- Но помни: один неверный шаг — и сын твой заплатит. Ступай, воевода. И да будет тебе ведомо: я слежу за тобой.

Я чувствую, как сердце сжимается от боли и гнева. Значит, это Беляй предал нас. Как он мог! Я вспоминаю как в детстве Беляй учил братьев стрелять из лука и биться на мечах, как стал опорой матушке и мне после гибели батюшки и братьев, хотя сам тогда лишился сына, как вырезал для Славушки лошадок. Пустота разливается ты груди. В голове не укладывается его поступок. Но на миг я представляю, что Славушка оказался у Чеслава, и уже не знаю, как я бы поступила. Предала бы близких людей, открыв ворота, или ценой жизни сына отстояла бы город? У меня нет ответа на этот вопрос. Гнев улетучивается, остаётся только боль от предательства. Славка вздрагивает, я понимаю, что слишком сильно переживаю, и это отражается на птице.

Чеслав вдруг резко оборачивается к окну. Взгляд его пронзает меня, будто клинок. На мгновение мне кажется, что он увидел, что почувствовал присутствие чужой воли в птице. Сердце замирает, славка вздрагивает, но Чеслав лишь хмурится, проводит рукой по лицу:
— Показалось… — бормочет он. — Сквозняк, что ли…

Славка взмахивает крыльями, и я вместе с ней отрываюсь от подоконника. В последний миг вижу, как Чеслав снова поднимает голову, но мы уже в воздухе — летим прочь, над садом, над улицами, прочь от тёмной магии, прочь от опасности, от этой правды, от этой боли.

Мир мерцает, сужается — и вот я снова моргаю, возвращаюсь в себя. Сижу на земле, прижавшись к стволу боярышника, рука всё ещё в руке Ладимира. Он смотрит на меня тревожно:
— Ну? Что ты видела?

Я сглатываю, голос дрожит:
— Беляй… он предал нас. Открыл ворота Чеславу ради своего сына. Схватил Мирослава. Его будут пытать, чтобы узнать, где я и Славушка. Чеслав хочет отвести его к новым шахтам и что-то там сделать …

Ладимир протягивает руку и помогает мне встать, берётся за рукоять меча:

-Надо подумать, как вызволить Мирослава.

Воин делает шаг к забору, но я хватаю его за рукав рубашки.

-Ладимир, стой!- говорю громким шёпотом.- Ты кто?

Следующая глава будет немного жестокой, но это нужно для развития сюжета и понимания отношений между персонажами.