Перо Жар-птицы

Глава 41. Засада

-Это же идол Чернобога? -дрожащим голосом спрашиваю оборотня.

Он кивает.

-Мне это не нравится, Ладимир,- всё моё ведьминское чутье протестует против нахождения здесь. Но...

— Остановимся здесь, — шепчет Ладимир, оглядывая пещеру. — Дальше туннель сужается — это идеальное место для засады. Они не смогут пройти большой группой, будут вынуждены идти по одному или парами. А у нас будет достаточно места для маневра.

Ладимир поднимает факел выше, освещая пространство:
—Видите те ниши по бокам? — указывает он. — Часть дружинников спрячется там. Остальные — вдоль стен, за выступами камня. Как только они войдут в пещеру, мы атакуем с двух сторон.

Святозар подходит ближе, хмуро изучает расположение:
— А если их будет больше, чем мы ждём? Или Чеслав применит магию?

— В первую очередь, нам нужно освободить Мирослава, — говорю я твёрдо. — Он сможет справиться с Чеславом. Ладимир ударит с фланга в волчьем обличье, а вы, дружинники, завершите дело сталью.

Мы быстро распределяем роли. Девятнадцать воинов во главе со Святозаром прячется в нишах слева, ещё девятнадцать — справа, под прикрытием каменных колонн. Двое остаются у входа в пещеру, они дадут сигнал, когда приблизятся враги. Ладимир отходит в дальний угол, где тени гуще всего.

Я прижимаю ладонь к стене. Алатырь‑камень тёплый, пульсирует едва уловимо, словно сердце под землёй. Закрываю глаза, шепчу слова древней молитвы, которой учила меня ещё матушка. Дружинники затаились. Кто‑то проверяет меч, кто‑то сжимает рукоять топора. Дыхание сдерживают, шаги приглушают, даже факелы гасят, остаётся лишь слабый свет от магического свечения камня. И ждем.

Тишина. Только капает вода где‑то в глубине, да изредка скрипит дерево опор. Время тянется медленно, как смола.

Я стою у стены, прижавшись к тёплому алатырь‑камню, и чувствую, как его едва уловимая пульсация отдаётся в ладони. Дышу ровно, стараясь успокоить колотящееся сердце. В голове снова и снова проносятся картины: Мирослав в цепях, раскалённый прут, ледяная вода на ранах… Но я отгоняю их, мне сейчас нужна ясность мысли. Глаза привыкли к полутьме, стали различать детали.

Дружинники затаились безупречно. Ни звона доспехов, ни кашля, ни тяжёлого дыхания. Лишь иногда кто‑то чуть слышно переступает с ноги на ногу или шевелит пальцами, проверяя хватку на рукояти меча. В полутьме пещеры их фигуры сливаются с каменными выступами, так что не отличишь воина от колонны.

Ладимир стоит в дальнем углу, почти растворяясь в тени. Я вижу только хищный отблеск его глаз, они мерцают янтарным светом, как угли в потухшем костре. Он не шевелится, но я знаю, что каждое его чувство, каждый нерв напряжены до предела. Оборотень ловит малейшие звуки извне — шорох шагов, скрип сапог, обрывок разговора.

Святозар расположился у одной из ниш, рядом с двумя мечниками. Он проверяет острие меча, натирает его, потом замирает, склонив голову к плечу. Его лицо в отблесках магического свечения камня кажется высеченным из того же алатырь‑камня, такое же суровое, непреклонное, с глубоко прочерченными морщинами у рта. Воевода не сводит взгляда со входа в пещеру — туда, где сейчас стоят двое дозорных.

Капля воды падает с потолка, разбивается о камень с удивительно громким звуком. Кто‑то из дружинников невольно вздрагивает, но тут же берёт себя в руки. Я тоже вздрагиваю. В темноте обостряются все чувства.

«Терпение, — напоминаю я себе. — Терпение и выдержка. Ждать можно долго».

Тело затекает, переступаю с ноги на ногу. Сколько времени прошло, понятия не имею. Мне кажется, что целая седьмица.

Внезапно Ладимир чуть заметно напрягается. Его ноздри расширяются, он принюхивается. Удивляюсь, как я это вижу в такой темноте, или, может, чувствую. Рука оборотня сама собой тянется к мечу, но он останавливает движение, лишь чуть сжимает рукоять.

Один из дозорных у входа подаёт знак - крик горлицы. Сердце пропускает удар. Святозар поднимает кулак, давая сигнал полной готовности. Дружинники бесшумно занимают позиции, мечники выдвигаются на шаг вперёд, топоры поднимаются в готовности к удару.

Из туннеля доносятся первые звуки: отдалённый лязг металла, приглушённые голоса, шарканье сапог по каменному полу. Шаги становятся чётче, ближе. Вспыхивает свет факела, жёлтый, тревожный, чужой в этой пещере, освещённой лишь магическим сиянием камня.

Ладимир переводит взгляд на меня. Я киваю. Он делает глубокий вдох, и я чувствую, как воздух вокруг него меняется, наполняется звериной силой. Его фигура чуть подрагивает, плечи расширяются.

Я отступаю в сторону, чтобы не мешаться воинам.

Шаги уже у самого входа. Факелы бросают пляшущие тени на стены. Первая фигура появляется в проёме. Это высокий человек в чёрном плаще… "Чеслав"-, понимаю я. За ним идут стражники в доспехах, Беляй, а между ними, закованный в цепи, сгорбившийся, но не сломленный Мирослав.

Ладимир рычит, низко, утробно, совсем не по‑человечески.

— Теперь! — кричу я.

Здравствуйте, дорогие читатели! Приглашаю вас в свою новинку!

https://litnet.com/shrt/vX4a

В мире, покорённом драконами, пришедшими словно из небытия, не осталось места надежде. Они явились с необитаемого острова в южном море, и, словно чума, огнём и мечом проложили себе путь по землям королевства. Не избежала страшной участи и Синяя Падь: в городском замке обосновался драконий генерал-наместник, а вслед за этим случилась трагедия —красавица Алива, моя старшая сестра, после того как один из драконов утащил её в замок утратила волю к жизни и бросилась в реку.

В пору голода и отчаяния я решаюсь на отчаянный шаг — пойти работать служанкой в драконий замок. Ради семьи, чтобы пережить суровую зиму, я готова на унижения и риск. Но у меня есть и другая цель — выяснить, кто виновен в гибели Аливы и отомстить. Что ждёт меня среди каменных стен: смертельная опасность, горькие испытания — или неожиданная, запретная любовь?