Персик

ГЛАВА 1

Крутые и лузеры.

Красивые и страшные.

Веселые и душные.

Плохие и хорошие.

Люди всегда делятся на эти две категории. Люди делят друг друга на эти категории. Сможете себе ответить кто вы?

Я нет. Сама о себе нет. Но я уверена, люди со стороны точно могут. Люди со стороны все знают.

Интересно, когда появляются промежуточные определения? Например: Красивые – симпатичные – нормальные – интересные – страшные?

Я была студенткой второго курса университета, и к этому возрасту еще не познала данную истину. На хороших девочек всегда смотрела с недоверием и любопытством. Хорошие девочки самый странный вид. Я не верю, что они хорошие по собственному желанию. Все хорошие девочки мечтают быть крутыми, яркими, веселыми. Просто им не хватает на это смелости.

Если мы возьмем любую девушку с первой парты, распустим ее хвост, наденем на нее модные шмотки, введем в веселую компанию с крутыми парнями, как думаете, останутся ли они прежними? Не захотят ли всегда носить модные шмотки, смеяться над пошленькими шуточками с подругами в кафе, и ходить к крутому парню на его соревнования?

Захотят...

Еще как захотят!

Я этим хорошим девочкам не верю. Это маска!

Они как маньяки, которые делают вид, что презирают тебя, а сами дрочат в темноте под одеялом на твоего парня.

Но, а крутые девчонки? Как думаете, могут ли стать хорошими? Или изгоями непринятыми обществом? Может ли красивая популярная девушка стать жертвой булинга? Захотеть скрыться в скорлупе незаметной, раствориться в толпе?

– Персик? – окликнула меня Лика в коридоре универа. Хотела побыть одной, но не удалось. Хотела остыть, но лишь разгоралась. – Персик!

– Что? – развернулась к подруге, которая бежала за мной.

– Ты пару прогуляла. Это же Макарова, зачет не сдашь.

– Мне уже плевать!

– Что случилось?

– Это пиздец...

– Т-с-с, – Лика обернулась, боясь увидеть преподов. – Злат, ты чего?

– Мы переезжаем, – я посмотрела на подругу, поджав губы. – Навсегда! В Москву. Я не хочу уезжать из Питера! Москва отстой!

– Не поняла? Зачем?

– Мама вчера сказала.

– У нее новая роль в фильме?

– Новая роль? – я покачала головой. – Почти.

– С каких пор она тебя с собой таскает? Почему ты не можешь остаться?

– Сказала могу, но не за ее счет. Что могу пойти работать, снять квартиру и отдать ей ключи от машины.

– Ты Богдану сказала?

– Нет еще, – я села на подоконник больших окон, за которыми шел снег огромными хлопьями, что почти ничего не было видно. Лишь белая пелена. – Мама мне всю жизнь рушит.

– Да ладно тебе, мама у тебя крутая.

– Ну да, – я усмехнулась.

– И Москва не конец света, между вами с Богданом всего четыре часа дороги на Сапсане.

– Я не верю в любовь на расстоянии. И Богдан слишком хорош собой, чтобы долго оставаться в одиночестве.

– Но и ты редкая красотка, Персик, – Лика дернула меня за локон рыжих волос.

– Угу, – неуверенно произнесла я, опустив глаза.

Красивая!?

Вот и мнение со стороны. В этой категории мы определились. А может лесть подруги? Я не знаю. Но я вчера до ночи читала комментарии хейтеров в интернете, после премьеры фильма с мамой в главной роли, куда отправилась с ней, и снова усомнилась в своей красоте.

Маргарита Персик, моя мама, безумно красива. Когда она заходит в помещение, мужчины как завороженные смотрят на нее, словно ее подсвечивают прожектором. В ней какая-то ведьминская энергия. Ее движения плавные, она вся такая женственная, ее смех как песнь.

Я с детства воспринимала свою маму, как сказочную королеву, именно королеву, не принцессу. Меня восхищала ее красота и я мечтала вырасти такой как она. Так я не возлюбила свои рыжие волосы и россыпь веснушек. Ведь мама была блондинкой с идеальной кожей.

Когда мне исполнилось тринадцать и я стала формироваться как девушка, мама стала брать меня на премьеры фильмов, протолкнула в несколько съемок как модель для молодежных брендов одежды и подростковой косметики. Все так восхищались моей рыжиной, зелеными глазами... Словно и брали меня на съемки только из-за этого, а не потому, что я дочь Персик. В себя как отдельную личность, я не сильно верила. Сложно поверить, что тебе предложили съемки из-за твоей красоты, а не из-за известной мамы.

Мне понравилось сниматься, было круто словить эти моменты популярности, пока я не стала жертвой хейтеров. Когда мои фото рядом с мамой появлялись в ленте, была тьма комментариев о том, что я до матери не дотягиваю, от какого-то леприкона меня родили, хотя во мне было сто семьдесят пять сантиметров. Писали, что мама такая красивая и яркая женщина, а во мне нет той энергии, что я лишь еще одна малолетняя шлюшка, которая готова на все через постель продюсера, пользуясь именем матери. Что зубы слишком крупные, что улыбка слишком широкая. Я перестала улыбаться открыто, лишь ухмылка. Конечно, и губы у меня накаченные, и грудь в двадцать сделана и волосы крашу. Им со стороны виднее, понимаю. Со стороны всегда виднее.