Persona

Глава 1

Аврета — империя, объединившая разрозненные государства и продолжающая присоединять новые территории.

Этрума — одна из центральных провинций империи.

Авентум — столица Этрумы.

...

По коридорам перекатывался приглушённый говор слуг. Шёпот, смешиваясь со звоном бронзовых чаш и торопливыми шагами, струился между колоннами. Где-то далеко хлопнула дверь, послышался сдержанный смех, и снова привычная дворцовая суета поглотила все звуки — к вечеру готовили праздник.

Аврелиан стоял неподвижно. Целых четыре удара сердца. Потом не выдержал.

— Доминус, прошу вас…

Слуга, немолодой и привыкший к проделкам мальчика, уже тянулся к последней фибуле на его тунике, но Аврелиан вывернулся из-под его рук.

— Ещё немного.

— Я сам.

Слуга вздохнул с той особой покорностью, которая выражала больше укора, чем любые слова.

— Но ваш отец будет недоволен…

— Я сам.

Аврелиан не стал дослушивать. Он воспользовался мгновением, когда слуга опустил руки, и выскользнул из комнаты. За спиной лишь послышался сдавленный вздох, но мальчик уже бежал.

Из зала доносились первые звуки авлоса — значит, музыканты уже начинали. Он прибавил шагу.

Сандалии скользили по гладкому мрамору. Мимо проплывали колонны, взметались красные занавеси, мелькали мозаики и суровые лица статуй давно умерших императоров. В детстве Аврелиану казалось, что их каменные глаза следят за каждым, кто проходит мимо. Сейчас ему было не до них.

Сегодня во дворец приехали актёры. Настоящие. Из присоединённых городов. Аврелиан слышал об этом с самого утра: сначала от служанок, перемывавших бельё в атрии, потом от стражников у ворот, потом от поваров, шипевших над котлами. Казалось, об этом говорили даже стены.

Он резко остановился возле бронзового таза, едва не поскользнувшись на влажном полу. Слуга, наконец догнавший его, тут же подставил кувшин с водой. Аврелиан опустил руки в прохладу. Холод приятно коснулся разгорячённой кожи. Он машинально потёр пальцы друг о друга, смывая невидимую пыль, потом ещё раз, и только после этого вытащил ладони. Слуга уже протягивал льняную ткань, но мальчик вытер руки о край туники. Слуга тихо застонал, прикрыв глаза, словно призывая богов в свидетели. Аврелиан сделал вид, что не заметил, и снова сорвался с места.

Вечерний свет лился сквозь высокие окна, и пыль плавала в воздухе золотой дымкой. Пахло воском, мёдом и спелыми гранатами, разложенными для украшения на низких столиках. Где-то в глубине дворца уже начали играть музыканты — негромко, будто пробовали голоса инструментов перед главным выступлением. Сегодня дворец казался другим: сам воздух стал легче, будто впереди ждало что-то хорошее и неизбежное.

Аврелиан остановился перед знакомой дверью, пытаясь отдышаться. Поправил пояс, провёл рукой по волосам — безуспешно. После бега они торчали во все стороны, как перья у вспугнутой птицы.

Он постучал.

— Валерия?

Несколько секунд за дверью царила тишина, затем послышались лёгкие, размеренные шаги. Дверь открылась. Аврелиан невольно улыбнулся. Валерия всегда казалась ему частью другого мира — спокойного, правильного, светлого. Словно существовали люди, которых невозможно представить сердитыми или растерянными, и она была одной из них.

Её светлые волосы были собраны наверх сложной причёской, слишком сложной, как казалось Аврелиану. Он был уверен, что самой Валерии она не нравилась: она то и дело касалась затылка, будто проверяя, не рассыпалась ли тяжёлая конструкция. Впрочем, сегодня ей, кажется, не нравилось и платье — она едва заметно потянула тяжёлый рукав, поправляя складку.

Потом она посмотрела на него и вздохнула с той же интонацией, что и слуга, но мягче.

— Ты снова убежал.

— Я не убежал.

— Конечно.

— Я просто спешил на праздник.

Уголки её губ дрогнули. Она пропустила его внутрь, и на столике Аврелиан увидел гребень из светлой кости. Валерия взяла его.

— Иди сюда.

— Зачем?

— Потому что ты похож на человека, которого поймал ветер.

Аврелиан послушно шагнул к ней. Она начала расчёсывать его волосы — медленно, осторожно, касаясь пальцами висков, как делала уже много раз. За окном пели птицы, из зала доносились приглушённые звуки музыки, и вдруг Аврелиану подумалось, что он хотел бы, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Сам он не смог бы объяснить почему. Просто не хотел.

Когда Валерия закончила, она слегка поправила складки на его тунике, осмотрела результат и кивнула с довольным видом:

— Теперь похоже на наследника.

— А раньше?

— Раньше — на маленького землетряса.

Аврелиан фыркнул. Она протянула ему руку, и он тут же ухватился за неё, чувствуя, как тепло её ладони успокаивает колотящееся сердце.

Впереди уже слышались голоса гостей. Музыканты уже не настраивали инструменты — вовсю играли мелодии, слуги торопливо проходили мимо с подносами. В воздухе смешались запахи воска, благовоний и сладкого мёда, которым поливали фрукты.

— Ты знаешь, что сегодня будут актёры? — оживлённо спросил Аврелиан.

— Знаю.

— Настоящие.

— Я догадалась.

— Из завоёванных городов.

Валерия посмотрела на него, и в её глазах заплясали искорки.

— Ты говорил это уже три раза.

Аврелиан открыл рот, собираясь сказать что-то очень важное, но в этот момент светлая прядь выбилась из её причёски и упала на щёку. Валерия привычным движением заправила её за ухо — и Аврелиан внезапно забыл все слова, которые собирался произнести. Он почувствовал, как у него начинают гореть уши, отвернулся, уставившись на мозаичный пол, и принялся изучать узор из синих и золотых квадратов. Валерия тихо рассмеялась. Он лишь крепче сжал её ладонь и зашагал дальше, стараясь не смотреть на неё слишком долго.