Персонаж

Глава 7. Аллигатор

Бестолковая была идея — решить, что если играть всю ночь, утром ты проснёшься без ненависти ко всему живому.

Это, к слову, было первым, что я почувствовала, открыв сегодня глаза.

Вторым стало непонимание — почему на соседней подушке спит... мой ноутбук? В буквальном, черт возьми, смысле.

Протяжно зевнув, я потягиваюсь в кровати и случайно задеваю рукой клавиатуру. В глаза, ещё не до конца разлепившиеся после сна, ударяет ярко-синий свет от экрана. Кажется, я забыла выключить ноутбук. Зарываюсь лицом в одеяло, но когда слышу посторонние звуки, похожие на чей-то диалог на выдуманном языке, осторожно выглядываю из своего укрытия.

Желудок сжимается, в горле пересыхает, а венка начинает пульсировать на лбу.

Нет, нет, нет...

На экране ноутбука прямо передо мной сейчас разворачивается какая-то драма: я, вернее, мой персонаж, выгоняет из дома неизвестных мужчину и женщину, которых тут же забирает полиция. По какой-то неизвестной причине мой персонаж плачет, но уже через несколько секунд поднимает на руки рыжего кота, взявшегося из ниоткуда, и прижимает его к себе. На лужайке дома напротив в это время загорает мой сосед.

Чертов Антон Соколов.

— Ну и дела, — хрипло бормочу себе я, откидываясь на подушки и уставившись невидящим взглядом в потолок.

Видимо, пока я спала, — сколько вообще времени сейчас? — персонажи жили свои жизни. Что это за странная парочка, почему их забирала полиция, и главное — откуда у меня кот? Вопросы взбодрили меня сразу же, и я накрыла лицо руками, принимая сидячее положение. Ещё и Антон. Даже в игре такой же беззаботный и думающий лишь о себе, как и в жизни. Дурак.

Надо бы выйти из игры и не сохраниться, чтобы построить нормальный сюжет, а не этот цирк с конями. Вернее, с котами.

— Доброе утро, Вьетнам! Я вхожу! — вдруг гремит за дверью голос Макса, и он, к слову, совсем не стучит.

Широко распахнув глаза и резко запаниковав, я не придумываю ничего лучше, кроме как накрыть лежащий на подушке ноутбук одеялом. Дверь открывается, а его макушка заглядывает в комнату. Убедившись, что я всего лишь сижу в пижаме и испепеляю его гневным взглядом, он улыбается и заходит, плюхаясь на мою кровать.

— Это что? — он указывает пальцем на непонятную фигуру под одеялом, которая напоминает палатку.

Блин. Надо было закрыть крышку ноутбука.

— Ничего, — рявкаю я и тянусь к прикроватной тумбе за телефоном. Пол восьмого. Ненавижу утро. Во сколько я уснула, часа в два? — Чего притащился?

Макс сощуривается, улыбаясь. В утреннем свете его глаза блестят и переливаются, и он совсем не выглядит помятым, в отличие от меня.

— Обожаю тебя по утрам. Такой милый лисеночек.

Я удивлённо вскидываю брови. Маленький намёк на улыбку появляется на моем лице, но ровно до того момента, пока он снова не начинает говорить:

— Кстати, ты знала, что лисы чаще других животных переносят бешенство?

Реакция не заставляет себя ждать — в Макса в ту же секунду летит подушка. Он в ответ бросает в меня плюшевым гусем, но так и не начавшаяся перепалка прерывается голосом отчима — он зовет меня с первого этажа. Я оборачиваюсь, и Макс пользуется этим — ещё одна подушка прилетает мне в затылок.

— Дурак, — шепчу я, потирая ушибленное место.

Но отчим повторяет моё имя уже громче, и я сползаю с кровати, направляясь к двери.

— Я что-то натворила? — спрашиваю я, оборачиваясь к Максу, который уже растянулся на моей кровати.

— Без понятия, — сонно мычит он.

Встревоженный взгляд на секунду падает на накрытый одеялом ноутбук. Затем медленно перемещается к Максу — тот лежит, закинув руки за голову и прикрыв глаза. Нет. Он туда не залезет.

— Арина! — повторяет отчим.

С тяжёлым сердцем я выхожу из комнаты и замечаю его, стоящего у лестницы внизу. С губ слетает смешок — он выглядит одновременно мило и забавно в своей военной форме, в кухонном фартуке и с лопаткой в руке.

— Тебе нужно взять справку о том, что ты учишься в школе, это мне для работы. Хорошо? — я киваю. — Вчера не было времени узнать — как первый день? Тебе все понравилось?

Искреннее беспокойство в его голосе заставляет меня улыбнуться. Сколько бы школ мы ни меняли, я знаю и чувствую, что он и правда переживает каждый раз, когда мы, а теперь уже я, проходим этот этап.

— В этот раз все намного лучше. Мне нравится школа. И окружение.

— Хорошо, — он проводит ладонью по гладко выбритому подбородку. — А теперь завтракать. Макс уже приговорил свою порцию. И покушался на твою. Но я её отбил, — как бы в доказательство своих слов отчим крутит лопаткой.

Я усмехаюсь и пожимаю плечами. В нашей семье есть негласное правило — завтрак всегда готовит отчим, пока мама сладко спит после ночных занятий с детьми из-за границы. Кажется, между ними даже когда-то был уговор — она выйдет замуж за него только если он будет каждое утро перед уходом на службу готовить завтрак для себя, для неё и для нас с Максом. Конечно, сейчас я и сама неплохо готовлю, но приготовление завтрака — священный и неприкосновенный процесс, на который никто не смеет покушаться, пока живёт с родителями.

Мой отчим совершенно без ума от мамы.

Улыбнувшись, я киваю, а когда отчим уходит, ещё раз напомнив про справку, метеором несусь в свою комнату. Нельзя оставлять Макса с моим ноутбуком один на один.

Рывком распахнув дверь в надежде не застать Макса роящемся в святая святых, я обнаруживаю его стоящим у окна. Испуганный взгляд сразу же падает на ноутбук — тот все так же накрыт одеялом. Склоняю голову набок, пытаясь понять это у меня паранойя или он поменял свое положение?

— Что ты делаешь? — наконец, я подаю голос.

Кажется, Макс там кого-то упорно высматривает.

— Хм, — протягивает он. — Это что, Антон? Черт, чувак на полном серьёзе делает зарядку топлесс.

Не знаю, какие силы управляют мной в этот момент, но мозг затуманивается мгновенно, и я подрываюсь с места, чтобы припасть к окну и начать исследовать любопытным взглядом лужайку перед домом напротив.