Персонаж

Глава 11. Выскочка

Утро субботы застает меня врасплох.

Да еще и в кругу семьи.

Не то, чтобы я не хотела проводить с ними время, но в мои планы уж точно не входил подъем в девять утра. Ложась после нашего с Максом «ВПС» в три часа ночи спать, я была уверена, что мое утро плавно перекочует в день, а там, может, и в вечер. Но отчим, у которого сегодня случился первый за месяц выходной, видимо так очумел от радости, что поднял весь дом на уши и торжественно провозгласил, что сегодня на завтрак у нас будут творожные вафли. Но мы-то все знаем, что он наверняка проснулся в шесть утра и ему стало настолько скучно, что он пошел на крайние меры — даже разбудил маму.

Теперь все мы сидим с кислыми минами (конечно, кроме отчима) за большим обеденным столом и ковыряемся вилкой каждый в своей тарелке.

— Как вам вафли?

Макс, оставшийся сегодня с ночевкой здесь и наверняка уже тысячу раз об этом пожалевший, вяло поднимает палец вверх. Отчима, конечно, этот вопрос не устраивает, и он переключается на маму.

— Что скажешь?

— Очень вкусно, — она сонно улыбается. — Но не могли ли эти вафли подождать, скажем, до одиннадцати утра?

Мы с Максом киваем в знак поддержки, а отчим надувается от обиды.

— Не дуйся, — она кладет свою ладонь поверх его и улыбается. — На самом деле, все складывается прекрасно. Мы впервые за долгое время завтракаем вот так, все вместе. Ради такого стоит проснуться раньше. Заодно и обсудим последние новости, да, дети?

О, нет.

Сейчас начнется.

Я прячу взгляд в тарелку, а Макс накидывается на вафли, выглядя при этом, как оголодавший бабуин. Мама сканирует нас, выбирая жертву, и каждая клеточка моего тела напрягается в ожидании расправы. Смотрю на Макса, но тот, видимо, вообще не чувствует исходящей опасности.

— Максим, — с улыбкой протягивает мама.

Кажется, вся улица, да что там, вся Москва слышит мой облегченный вздох.

Макс поднимает на маму растерянный взгляд. Боже мой, как смешно он выглядит с набитыми щеками и абсолютно потерянным видом. И по нему сохнут десятки девчонок, считая его бэд-боем из романтических книжек про байкеров и боксеров.

— Когда у тебя сессия? Ты к ней готов?

Пока он раздумывает над ответом, у меня есть несколько минут на то, чтобы придумать себе пути отступления.

— Сессия в июне, — отвечает Макс и бросает на меня взгляд в поисках поддержки.

— Статус готовности? — в разговор вмешивается отчим.

— Медиум-рейр, — Максим фыркает. — Бать, что за вопросы? Впереди больше месяца, как-нибудь сдам.

Я бью Макса по бедру под столом. Ох, тонешь… но он пихает меня в ответ и закатывает глаза.

— Это вообще не тот ответ, который я жду после того, как мы пошли тебе навстречу. Ты захотел учиться на юрфаке? Мы сделали все возможное, чтобы ты туда поступил, хотя ты прекрасно знаешь, как тебя ждали в Военной Академии.

Стены кухни сотрясает недовольный и полный раздражения стон Макса. Вообще-то, они с отчимом редко ругаются, а если и сталкиваются лбами, то на помощь приходит мама.

— Ладно, Макс, мы будем следить, чтобы ты готовился, и ни у кого не возникнет поводов для паники. Да, дорогой?

Отчим кивает, хотя смотрит в сторону — явный признак неодобрения. Но мама дипломат, она справится.

— Арина, что насчет тебя? Наш вопрос с поступлением повис в воздухе.

О, черт. Вот уж не думала, что она решит понизить градус между отчимом и Максом вот таким подлым способом.

Я набираю воздуха в легкие и на выдохе говорю:

— Еще не определилась.

— Но уже почти май, в сентябре выбирать предметы для ЕГЭ…

— Между маем и сентябрем три месяца, — парирую я.

Отчим усмехается.

— Два сапога пара.

— Давайте вместе подумаем. Что тебе интересно? Чем бы ты хотела заниматься?

О, боже. Я не знаю, что хочу надеть сегодня, а меня спрашивают о вещах, которые определят мое будущее! Вообще считаю незаконным сваливать на плечи семнадцатилетнего подростка такой сложный выбор. Конечно, всегда можно переучиться, переехать, сменить работу, но кому не хочется сразу попасть в яблочко? Я не хочу потратить жизнь на бесконечные поиски себя.

— Ты же отлично рисуешь, — отчим подает идею.

Мама активно кивает, а я закатываю глаза. «Отлично рисуешь» по меркам родителей и по меркам приемной комиссии — это не одно и то же.

— Да, да, помнишь, она показывала нам свои работы? Проект своей комнаты…

— Напомни, когда это было? В шестом классе? — Макс подмигивает мне, и я снова пихаю его под столом. — Она шифруется и прячет свои работы, будто рисует карты спецслужбам.

— Да, и на одной из карт показно, где ты прячешь свои пошлые журнальчики, — мой голос сочится ядом.

— Кто вообще читает журналы в две тысячи двадцать пятом? — Макс фыркает, отправляя в рот очередную порцию вафель.

— А я не про этот год говорю. Вспомни восьмой класс...

— Арина! — не выдержав, вскрикивает мама, а отчим начинает откровенно хохотать.

Да уж, снизить градус не удалось. Обстановка накаляется, но тут раздается спасительная трель дверного звонка. Я подрываюсь мгновенно — не хочу больше участвовать в этом каламбуре. Подхожу к двери и, распахнув ее, несколько раз удивленно моргаю.

Передо мной стоят Варя и Степа в спортивных костюмах и улыбаются так, будто им сказали, что они могут никогда не выпускаться из школы.

Я даже удивиться не успеваю, когда мне в руки прилетает пара резиновых перчаток, которые я, по своей же глупости, ловлю.

— Я же говорила, что Анна Николаевна не будет нам врать с адресом, — Варя улыбается.

— Собирайся, мы тебя похищаем, — объясняет Степа, заметив, видимо, мой ступор. — У тебя пять минут, пока наш участок не заняли те малолетние мракобесы.

— Наш участок? Вы вообще о чем?

— Как лидер экологического движения, каждую неделю я организую субботники, — Варя гордо вздергивает подбородок и улыбается. — Мы подумали и решили, что пришло время и тебя вовлечь в наш клуб. Раз уж с волейбола ты соскочила.