Персонаж

Глава 21. Получается, ничья

Если бы еще пару недель назад кто-то сказал мне, что я буду гулять по вечернему городу Антоном, беззаботно смеясь и чувствуя порхающих в животе бабочек, я бы точно покрутила пальцем у виска.

Да что там, я и сейчас не особо верю в происходящее.

Особенно, после очередного совпадения — на этот раз с букетом.

— Так значит, всем понравилась твои рисунки? — спрашивает он, улыбаясь уголком губ, и на несколько секунд я забываю, о чем он спросил.

В голове то и дело крутятся версии, по которым меня могут настигать такие безумные совпадения, но ничего, кроме мистики я не нахожу. Как же так? Он только-только подарил мне букет в игре, и тут же оказывается перед порогом моего дома с цветами в жизни! Разве такое бывает? А может, это судьба? Может, существует какой-нибудь купидон, который дергает за нужные ниточки, подталкивая нас друг к другу?

— Арин? — Антон приостанавливается.

— А… рисунки, — рассеянно вспоминаю я, отложив мысли о букете. — Кажется, да... у нас у всех получился хороший проект.

В воздухе, пропитанном майскими ароматами цветущих деревьев, витает почти осязаемая неловкость. Мы поднимаемся к железнодорожному мосту, который отделяет нас от большого города, и на секунду я останавливаюсь, чтобы полюбоваться закатом. Коралловое солнце парит над облаками, проливая алый свет на рельсы, отчего окружающий нас промышленный пейзаж становится чуть красивее. Я прикрываю глаза, чувстуя, как лицо ласкает теплый ветер, и хочу запомнить этот момент навсегда. Наверное, вепереди меня ждет много забот: выпускной класс, экзамены, поступление, учеба в универе, а затем работа и был. Такой, как сейчас, я не буду уже никогда. И я трачу свои лучшие годы, играя в симулятор жизни, тревожась и прячась в своем удобном панцире. Что же должно случиться, чтобы я не только осознала это, но и начала менять свою жизнь?

— Ты такая красивая, — вдруг слышу шепот Антона.

Открыв глаза, я поворачиваю голову и замечаю его, стоящего совсем рядом. И хотя все происходящее — от его приглашения погулять до этого комплимента — кажется мне безумным, я все-таки не могу скрыть улыбки и пылающих щек.

И снова в животе становится щекотно. Дурацкие бабочки.

Я усмехаюсь, как дурочка, и вздрагиваю — прямо под нашими ногами с оглушающим гудком проносится пассажирский поезд. Антон подходит ближе, кладя ладонь на перила совсем рядом с моей — наши пальцы соприкасаются. Мы в тишине смотрим на удаляющийся поезд, и эта тишина кажется такой комфортной.

— Отборочные в субботу. Ты придёшь? — Антон продолжает смотреть вдаль, и я поворачиваюсь к нему, пожимая плечами.

— Может приду. А может нет, — я показываю ему язык и спешу спуститься с лестницы.

Несколько секунд он стоит, наверное, в полнейшем шоке, но совсем скоро я уже слышу приближающиеся шаги и, весело смеясь, убегаю от него, как нашкодивший ребёнок. Не знаю, почему мне так хочется его испытывать, но я так хочу узнать — действительно ли ему важно, чтобы я пришла. Только вот все веселье прерывается, когда мир вдруг переворачивается у меня перед глазами, и я отрываюсь от земли, оказываясь висящей вниз головой. Сердце пропускает удар, выбрасывая в кровь адреналин, и я визжу, цепляясь за первую попавшуюся опору — как ни странно, ей оказываются плечи и спина Антона. И что самое безумное, он все ещё бежит. Вот только теперь с закинутой на плечо мной.

— Отпусти! — пищу я, изо всех сил стараясь удержаться.

Он процеживает сквозь смех:

— Сначала скажи, что придёшь на матч!

— Не приду! — кричу я в ответ, ещё сама не зная, на что подписалась.

— Ну, хорошо. Тебе не повезло, что ты легкая, как пушинка.

Я буду последней лгуньей, если скажу, что мне очень хочется ему сопротивляться. Поэтому, когда мои руки безвольно повисают в воздухе, я лишь в очередной раз повторяю:

— И все равно я не приду. И Максим тоже.

— Ага. Конечно.

Не знаю, сколько мы так идём — может, чуть больше пяти минут, и все это время улыбка не сходит с моего лица. В какой-то момент Антон останавливается — наверняка устал. Тогда я только ради приличия тихо ему говорю:

— Ну, все. Поставь меня на место.

— Только потому, что мы пришли, — говорит он и аккуратно ставит меня на ноги, придерживая за талию.

Голова слегка кружится. Я бы обязательно упала, не придерживай меня его руки, и это ощущение безопасности, абсолютной устойчивости затмевает абсолютно все, открывает во мне новое дыхание. Улыбаясь ему, я оборачиваюсь, чтобы увидеть перед собой огромный стадион, ослепляющий свет от прожекторов которого устремляется прямо в сумеречное небо. Повернувшись к Антону, я вопросительно качаю головой.

— Это стадион «Легиона». Потрясный, правда?

— Да... очень красивый, — я оцениваю взглядом масштаб и все равно не могу окинуть всего. Да, это не стадион самых известрых клубов страны, но он тоже впечатляет. И его здание, выполненное из стекла, и наверняка само футбольное поле. — Ты уже играл здесь?

— Нет, — он улыбается, и что-то в этой улыбке мне совсем не нравится.

А затем он берет меня за руку, подводя к воротам стадиона, дверь которого оказывается, как ни странно, открыта в такой час.

— Ты... ты серьёзно? Мы идём внутрь?

— Ага, — бросает он через плечо, идя чуть впереди меня.

Мы проходим по подъездной дорожке, обрамленной туями, но тут прямо у двойных стеклянных дверей, ведущих в стадион, показывается фигура охранника. Антон хватает меня за талию, рывком скрываясь вместе со мной за невысоким кустарником.

— Ты что делаешь? — шепчу я. — Это же незаконно!

— Тш-ш-ш! Это весело!

Мы ждём несколько бесконечно долгих секунд, и все это время я не могу унять панику, бурей поднявшуюся в душе. Нас заметят! И поймают! Тогда Антону точно не видать молодежки, а мне... а мне, как падчерице военного, тоже может прилететь. Во всяком случае, отчим всегда опасался, что все выходки Макса могут сказаться на его карьере. А, оказывается, бояться нужно было далеко не Максима!