Персонаж

Глава 23. Исчезнувший

То, что сегодня со мной случилось, я не могу назвать никаким другим словом кроме «озарение».

Это произошло на перемене между третьим и четвёртым уроком, когда я сидела в столовой, допивая чай и гордясь тем, что начались уже вторые сутки, как я не играю в «Персонаж». И ровно в тот момент, когда за стол напротив сел он, окружённый своей футбольной свитой, и мы встретились взглядами, а в животе у меня появилось приятное покалывание, я все поняла.

Я влюбилась в Антона Соколова, как дурочка.

В фильмах и сериалах это озарение сопровождается романтичной музыкой, замедленной картинкой, глупыми улыбками и глубокими вздохами. В реальности мне хотелось нажать на кнопку и исчезнуть, как персонажи моей игры. Я чувствовала, нет, скорее, предчувствовала, что эта влюблённость до добра не доведёт. Не знаю, связано ли это с тем, что с момента нашей последней встречи с Антоном прошло несколько дней, а потом он как обычно отдалился от меня. Или, может быть, причина была в том, что я считала эту влюблённость искусственной, навязанной моей же игрой... будто не будь всех этих совпадений, я бы не очаровалась им, а перегорела бы к этому сюжету и пошла строить новый.

А может, я просто никогда не влюблялась прежде, и это чувство казалось мне чем-то чужим, инородным...

И все же я не могу назвать его неприятным.

Спрятав взгляд от Антона, который в этот момент что-то печатает в своём телефоне, я чувствую в кармане вибрацию своего мобильника. Снимаю блокировку с экрана и улыбаюсь, когда вижу на экране его имя.

Антон:
Увидимся сегодня после уроков на трибунах? Я буду ждать тебя в два
11:34

В ответ я поднимаю на него взгляд и киваю, но что-то болезненно сжимается в желудке, когда он не улыбается, а лишь кивает в ответ. В этот же момент обзор на него преграждает возникшая передо мной фигура.

— Привет! — хриплым, едва узнаваемым голосом процеживает Степа и садится на стул напротив меня, кидая на стол какую-то книгу.

Я улыбаюсь ему и откладываю телефон в сторону.

— Я уж подумала, что ты раньше срока устроил себе каникулы.

— Если бы...

— Я ужасно за тебя переживала. Мне тебя не хватало, — честно признаюсь я, вспоминая эту унылую неделю.

Но, если быть совсем откровенной, мне не хватало не только его, но и Вари. После праздников все будто пошло под откос. Она ушла с головой в подготовку к последнему звонку и на уроках почти не появлялась, Степа написал, что заболел и не знает, когда появится в школе, Антон решил делать вид, будто меня не существует, и даже Макс, эта заноза в заднице, проворачивал какие-то дела под прикрытием сессии. Мне даже пришлось написать Егору и узнать, где пропадает Максим, но друга тот не сдал, зато набрался наглости смелости позвать меня на свидание. Наверное, не слишком красиво было отвечать ему стикером с протестующей обезьяной, но других слов я не нашла.

— Эй, я же писал тебе, — Степа откашливается. — Черт, если до конца мая голос не восстановится — плакала моя роль в спектакле.

— Всё будет хорошо, — я улыбаюсь ему и бросаю взгляд на книгу, обложку которой он прикрыл ладонью. — Что на этот раз?

Несколько секунд он молчит, а затем, усмехнувшись, пожимает плечами. Я совру, если скажу, что не успела к нему привязаться.

— Фанфики.

— Фанфики?

— Ага.

— Ты... распечатал их?

— Ну, да, — буднично отвечает он. — Что такого?

Я качаю головой, пытаясь спрятать улыбку, а он спешит сменить тему:

— Рассказывай, что тут без меня происходило? Варя, наверное, в бешенстве?

— Без понятия, — я развожу руками. — Мы с ней тоже не общаемся.

Он округляет глаза, а я чувствую укол вины за то, что не попыталась снова с ней помириться. Но в последнее время Варя стала буквально неуловимой, да и на сообщения мои она не отвечает. Не в моем стиле навязываться, если она выбрала разорвать наше общение. Может быть, Степа прав, и она дружит только с теми, кого можно вовлечь во все эти свои дурацкие мероприятия.

— Но почему? — потупив взгляд, спрашивает он. — Мне кажется, с тобой вообще сложно... поругаться.

— А с тобой легко? — я вскидываю бровь.

— Мне правда надоело, что она использует меня, — Степа шмыгает носом. — Я не бутафория, которую можно взять с собой на очередной флешмоб, а потом оставить пылиться до следующего. Хотя, если честно, мне кажется, я немного резко с ней обошёлся...

Я совсем не думаю головой, когда отвечаю ему:

— Если бы ты знал, как с ней обошлась я — не терзался бы так.

И, сказав это, я прикусываю язык и прячу взгляд, надеясь, что Степа за это не зацепится.

Но он, конечно же, зацепился.

На его губах расцветает улыбка, и он облизывает губы, оборачиваясь. Я знаю, на кого он сейчас смотрит. Знаю, и от этого мне не легче.

— Он с самого начала положил глаз на тебя, — шепчет Степа, снова повернувшись ко мне. Его глаза сверкают задорным блеском, пока я умираю от стыда. — Но, поверь, Антон не самый надёжный тип. Между вами уже что-то было? О, боже! — он вскрикивает. — И Варя это увидела?

Воспоминание нашего поцелуя под тем дубом оживает перед глазами, и я провожу ладонью по лицу, чувствуя этот жар позора на своей коже. С одной стороны, хочется покаяться Степе, а с другой — мне слишком стыдно об этом говорить.

— Это случилось во время похода, я правильно понимаю? — он перегибается через весь стол, заглядывая мне в глаза.

Нвверное, на моем лице уже все написано, потому что в ту же секунду он взвизгивает и накрывает рот ладонью.

— Тише ты! — шиплю я, машинально переводя взгляд на Антона, который в этот момент сидит, уткнувшись взглядом в тарелку с обедом.

Он к нему даже не притронулся. Может, это из-за завтрашней игры? Боже, я не доживу до двух часов.

— Это даже круче, чем в моих любимых фанфиках, — шепчет Степа, откидываясь на спинку стула, но тут же снова наклоняется ко мне: — Но знай, что я шипперю с Антоном тебя, а не Варю. Не из-за того, что я с ней поругался. Просто вы подходите друг другу. Оба немного... в своём мире. Соколов просто не выдержит Варькин характер. Ей нужен такой же, как и она, с моторчиком в одном месте. Какой-нибудь экстраверт с миллионом идей, как провести тихий уютный вечер и под утро оказаться в другом городе.