Персонаж

Глава 26. Письмо

Арина

Конец мая, а солнце жарит так, будто сейчас самый разгар лета.

Учиться совсем не хочется — организм уже полностью перешёл в режим каникул. Кто-то говорил, что десятый класс — это некая передышка между выпускными классами, и я полностью согласна. Пока остальные сходят с ума по предстоящим экзаменам, мы можем позволить себе лениво развалиться на трибунах с уже выставленными оценками и строить планы на это лето.

Впервые за долгие годы я действительно могу строить планы. Свои планы, личные. А не те, в которых мне приходится собирать чемодан и думать, к какому климату привыкать на этот раз.

С другой стороны, я не могу сказать, что рада этому. Как бы я ни рвалась в Москву и ни устала от переездов, сейчас я многое отдала бы за то, чтобы просто сбежать отсюда на другой конец страны.

— На три месяца я уйду в литературную кому, — Степа выглядывает из-за разворота книги «Бумажные города» и сощуривается от ослепляющего солнца. — Перечитаю всю Анну Джейн, познакомлюсь с творчеством Моны Карстен... хочу устроить себе книжный челлендж.

— Кто знает, может, однажды станешь книжным блогером, — бормочу я, критично вглядываясь в эскиз, над которым сейчас работаю.

Если я и извлекла урок из всей этой ситуации, то заключался он в том, что если ты и впрямь мечтаешь о чем-то — пока ты прячешь свое творчество, ты теряешь драгоценное время, которое могла бы потратить на исполнение мечты. А теперь, когда «Персонаж»... хм, ушёл из моей жизни, я чётко поняла, о чем мечтаю я, настоящая я, а не моя виртуальная копия. Я хочу рисовать. Хочу быть дизайнером, создавать интерьеры, хочу быть лучшей в своём деле. А для этого мне надо стараться, чтобы поступить в ВУЗ.

— Я? Книжный блогер? Не смеши, — Степа фыркает.

— Почему нет? Ты артистичный. Играешь в школьном театре. Много читаешь. Мне кажется, ты себя недооцениваешь.

— После того, как Вика отказалась идти со мной на матч, назвав меня задротом, знаешь ли, я решил адекватно себя оценивать. До этого я думал, что я неотразим. Представь, сколько таких Вик повалит в комментариях, если мои ролики начнут набирать просмотры.

— И что? Все, что нас не убивает, делает нас сильнее, помнишь?

— Это ты на Антона намекаешь? — он вскидывает бровь.

— Причём тут он?

— Ну, он явно сделал тебя сильнее. Ты удалила игру, от которой была зависима несколько лет. Начала много и упорно рисовать. Ещё немного, и ты даже научишься говорить людям «нет».

Я закатываю глаза, удобнее устраиваясь на трибунах.

— Эта ситуация с... ним... меня никак не задела. Мне вообще плевать на его существование.

Степа усмехается и откладывает книгу в сторону, доставая телефон.

— У них, кстати, с минуты на минуту начнётся репетиция вальса на завтрашний последний звонок. Останемся, посмотрим, как Варя орёт на хореографа? На Антона же тебе все равно...

Услышав это, я начинаю судорожно собирать свои вещи в рюкзак. Только не это. Не хочу его видеть. Целых десять дней (не то чтобы я считала) у меня отлично получалось его избегать. Не хочу это нарушать.

— М-мне пора, мы с Максом договорились встретиться в «Коробке».

И прежде, чем Степа успевает съязвить хоть что-то, я забираю свой рюкзак и ретируюсь с трибун, словно меня никогда здесь и не было.

По крайней мере, я его не обманула: Макс и правда уже ждёт меня в «Коробке».

***

Пицца «Четыре сыра» и «Маргарита», наггетсы с тремя видами соусов, картофель фри, залитый кетчупом, два литра содовой и морковные палочки... я разглядываю стол, заваленный фаст-фудом, и не могу понять, что здесь забыло последнее «блюдо».

— Ты слышала о продуктах с отрицательной калорийностью? — держа в одной руке картошку-фри, а другой брусочек сырой моркови, с набитым ртом говорит Макс.

Я стараюсь не рассмеяться, пожимая плечами.

— Морковь тебя не спасёт.

— Ты меня осуждаешь?

— Да нет, — пожимаю плечами. — Ты всегда был проглот. Но Варе нравятся качки.

— Так я на массе, — Максим демонстрирует мне бицепс, но я лишь закатываю глаза. — Ладно, на самом деле я заедаю стресс. Ты же знаешь, зачем я тебя сюда позвал?

О, боже. Только не это.

За эти десять дней не было ни минуты, чтобы Максим не спрашивал, не злюсь ли я на него за то, что он сливал все сюжетные повороты в «Персонаже» Антону. Я всего раз спросила, как вообще они смогли это провернуть, и получила ответ, что Макс просто подключился к моей учётной записи и мог не только наблюдать, но и управлять сюжетом, пока я не играла, сближая меня с Антоном не только в игре, но и в жизни. После этого я попросила его закрыть эту тему раз и навсегда. Конечно, я на него злилась, нет, не просто злилась — я была в бешенстве. Но когда гнев ушел, я поняла, что Макс просто слишком доверчивый. А ещё возомнил себя Купидоном. Я перестала обижаться на него, но иногда мне кажется...

Кажется, будто я и на Антона перестаю держать зло. Я постоянно спрашиваю себя: что бы сделала я, окажись вдруг на его месте? Будь я любимицей школы, спортсменкой с большим будущем и красавицей, узнавшей, что новенький создал меня в симуляторе жизни и вовсю крутит там со мной роман? Я бы проигнорировала этот факт или решила бы ему подыграть?

Не знаю, что бы я выбрала, но в одном я уверена точно — я бы не стала заходить так далеко, зная, что это в конечном счёте разобьёт кому-то сердце.

— Макс, я каждый день повторяю тебе одно и то же: я на тебя не злюсь.

— Тогда почему ты не разговаривала со мной первые два дня? — он смотрит на меня своим фирменным щенячьим взглядом, который срабатывает только на маме и его подружках.

— Я ни с кем не разговаривала. Мне надо было собраться с мыслями. Пережить... этот позор.

— Значит, ты все-таки меня винишь? — Макс поджимает губы.

— Нет. Я виню только себя, что создала нас в этой дурацкой игре и выставила себя посмешищем. Всё. Не хочу об этом говорить. Зачем ты меня позвал?

Какое-то время он молча жуёт свою картошку, изредка поднимая взгляд на меня, и когда замечает раздражённое выражение на моем лице, откладывает еду в сторону и смотрит на меня.