Перстень Царицы Топей

Пролог

1776 год. Имение Черная Грязь

Деревня Баженовка

Он проснулся от звонкого потрескивания. Голова не просто болела. Казалось, она раскололась надвое и от любого движения половинки раскатятся в стороны.

– Зачем приполз, червь земной? Жажда наживы глаза застит? Иль Марфу ищешь? Она здесь... но не для тебя, - отчетливо прозвучал в голове ледяной голос.

Сделав над собой усилие, он сумел открыть глаза. Его взгляд встретила пугающая темнота. Долго он лежал, всматриваясь в никуда, пытаясь сообразить, где находится. Но когда увидел огненные блики – догадался. Это преисподняя. Наказал его господь за излишнее любопытство, за то, что сунулся туда, куда смертному путь закрыт. Обидно стало, что определил Бог его сразу в ад, не перемолвившись с ним и словом, а ведь ему было что сказать Всевышнему в свое оправдание. Ведь не только любопытство, а изрядное служебное рвение толкнули его, раба Божьего Алексея, в бездну.

– Бери! – прошипел тот же голос. – Бери гагат! Станешь богатым. Пей воду – силу обретешь. Коренья съешь – знание получишь. Но спеши...

Над его лицом склонилась лохматая голова.

«Ну вот и все», - подумал Алексей и дернулся что есть мочи подальше от беса.

- Алексе... то есть, господин титулярный советник! – проговорил бес странно знакомым голосом. - Жив? Очнулись? Светы мои, как же вы нас напужали, батюшка!

Бес нагнулся еще пониже, и Алексей со всей отчетливостью признал в нем деревенского старосту. «Как его зовут?» - голова болела все сильнее и решительно отказывалась вспоминать. Представился же честь по чести… Третьего дня, как он, Алексей Волков, прибыл в деревню чинить дознание. Да. Иван Савельевич – вот как зовут старосту.

Головная боль накатывала волнами вместе с дурнотой, но все равно Алексей смог сообразить, что лежит на лавке. То, что изначально показалось ему пламенем геенны огненной – всего лишь отблеск огня в печи.

Чьи-то заботливые руки подали Алексею кувшин с водой.

- Господи помилуй! – он чуть-чуть повернулся и разглядел в полумраке избы жену старосты. Как бишь ее? Акулина. Акулина Памфиловна. - Пейте, батюшка, пейте скорее! Лик-то ваш белей снега зимнего... Словно призрак! И кричали вы... Господи, царица небесная... Никак нежить за вами гналась?

Алексей пил большими глотками. Вода показалась ему отменно вкусной, и даже головная боль слегка приутихла. Зато пробудилась память, и от одного воспоминания Алексей чрезвычайно взволновался:

- Овраг... Они.., - забормотал он. Взгляд метнулся по горнице, и в уголке Алексей заметил еще одно, смутно знакомое лицо. - Девица! Ты... ты видела?

Он пытался сообразить, почему весь вид этой девки кажется ему знакомым, но увы. Видно, дворовая девица старосты показалась ему столь незначительной фигурой, что, проводя дознание, Алексей не счел нужным запомнить ее имя. И все же…

Девка боязливо перекрестилась:

- Ви-видела, сударь... Как гром с ясна неба... – тут она наложила на себя еще один крест. - Бежали вы от Чертова Лога, что есть мочи... Лицо... лицо ваше, прости Господи, словно смерть... А за вами... – девка замолкла и с ужасом поглядела на старосту.

Тот от досады даже притопнул ногой:

- Ну? Говори, Палашка! Не тяни!

«Палашка… Ее зовут Палашка…» - к досаде своей Алексей вдруг понял, что дворовая девка Палашка, та самая, которую он не дал себе труда даже запомнить, есть лицо в этом деле значительное. Ведь именно она была с Марфой, когда пропавшую девку видели в последний раз. Вместе они ходили по ягоды, вместе толковали у колодца. А он! Эх, голова садовая!

Пока Алексей мысленно казнил себя, Палашка продолжала шепотом:

- Мнилось мне... будто тень какая... низенькая, косматая... из кустов мелькнула за вами, сударь... да скрылась. Или померещилось от страху...

- Не померещилось! Не померещилось, девка! – в руках Алексея вдруг что-то хрупнуло – он сообразил, что до сих пор сжимал кувшин с водой. Силы говорить не стало.

Акулина Памфиловна громко ахнула, в ужасе прижав руки к щекам:

- Батюшки! Так и есть! Лешаки! Овражные черти! Они Марфушку унесли, они же и вас, сударь, чуть не погубили! Не ходил бы! Умоляла же я!

- Молчи, Акулина! – насупился староста. - Господину советнику слово дать надо. Сударь... что ж там... в овраге-то? Что узрели, коли не во гнев спросить? Весь мир, кажись, слышал ваш вопль... Сердце обмерло у всех.

Алексей отворотился и долго смотрел в пустоту. То, что проносилось перед его глазами было настолько пугающим и непонятным, что он даже не мог дать этому название.

- Узрел... – наконец сказал он. - Узрел то, чего человеку видеть не надлежит. Древнее... Темное. Земля отверзлась... – тут Алексею пришло в голову, что люди, а особливо ребятня, услышав «чудную» историю про глупого барина из Санкт-Петербурга решат сами испытать свою храбрость. И тогда не одна девка Марфа пропадет в том овраге. - Староста! Слушай! Никто! Слышишь? Ни единая душа живая не смеет ныне ступить в тот овраг! Запрети под страхом... под страхом самого страшного! Оцепи его! Кольями, чем хочешь!

Акулина Памфиловна заплакала, по-старушечьи утираясь уголком фартука: