Перстень Царицы Топей

Глава 4

Это ощущение нахлынуло внезапно. Воздух в комнате как будто сгустился, в висках заломило.

Движение повторилось. Я аккуратно, стараясь не слишком шевелиться, повернула голову и разглядела, как в углу комнаты словно на секунду потемнел кусочек воздуха. Сначала один... Потом другой... Несколько одновременно... Тени собрались в плотный комок. А потом ...

Из темноты на меня посмотрели большие жёлтые глаза. С вертикальными зрачками.

- Я тебя вижу, - сообщила я. Не знаю, почему-то ничего умнее мне в этот момент не пришло в голову.

- Я тебя тоже, - ответил обладатель жёлтых глаз. Ворчливым говорком.

А что я ещё ждала? Какой вопрос, такой и ответ, как говорится.

- Ты кто? - шепотом осведомилась я.

- Ех, ты! - вздохнула темнота. - Неужно не признала? Домовой я.

Так, приехали. В памяти услужливо всплыла строчка из бабушкиного медицинского справочника: "Слуховая галлюцинация — форма галлюцинации, когда восприятие звуков происходит без слуховой стимуляции". Как там в анекдоте? Если вы разговариваете с котом – это острый психоз, если кот вы боитесь сболтнуть лишнего при коте – это паранойя, а если вам кажется, что кот вас игнорирует — это неврастения.

Интересно, что медицина думает про разговоры с домовым?

А галлюцинация, кажется, была чем-то недовольна:

- А раньше-то, бывало, со всем уважением. В позатом годе ещё молоком угощала и ета... Как яво... Сливками потчевала. А нонче - не признала! - темнота горестно вздохнула.

Прекрасно. Теперь меня стыдит моя же собственная галлюцинация.

Я машинально втянула воздух и с замиранием желудка отметила, что галлюцинация не пахла. Совсем.

- Чаво нюхаешь? Звестное дело, людишками пахнет, - опять подала голос галлюцинация.

- А я тогда кто?

Домой хрипло закашлялся. Мне показалось, что за кашлем он скрывает смех, но, возможно, я ошибалась.

- Да ты в зеркало глянь! Зрачки в щель, бледная, как мертвяк, а туда же – в человечки ее запиши. Ох, горе горькое!

В зеркало? А это мысль.

Я осторожно откинула одеяло. Бросила взгляд на руку. Зажмурилась.

Снова посмотрела.

Рука была на месте. Перстень на руке – на месте.

Но в каком виде!

Никто и никогда не смог бы назвать меня не то, что толстой, но даже полной. Руки вполне соответствовали телу – довольно стройные. Но не худые до такого состояния, что казалось, они сейчас переломятся в трех местах! А еще руки никогда не светились собственным светом.

А сейчас – светились. Тихонечко так отсвечивали молочно-белым сиянием.

Может быть я чем-то заразилась в том овраге и теперь буду медленно и мучительно умирать? В жутких конвульсиях?

Кстати, о конвульсиях. Я посмотрела в висящее на стене зеркало и почувствовало, что конвульсии близки, как никогда.

Из зеркала на меня в ответ посмотрела смертельно бледное, существо с впалыми щеками, испускающими тот же молочный свет! Мама дорогая! А еще домового обзываю галлюцинацией! Да я сама сейчас – галлюцинация.

А раньше я так переживала из-за прыщей и черных точек на лице. Верните мне мое лицо и пусть хоть все обсыплет! Потому что это будет мое лицо, а не та посмертная маска, что красуется на нем сейчас.

Так, не будем про лицо.

Может быть, все еще не так плохо? Третья рука у меня не выросла, ноги на месте. Хвост – я осторожно пощупала – хвост тоже не отрастает.

Может, еще обойдется? Лицо... Можно привыкнуть, в конце концов, я никогда не была красавицей. Даже симпатичной не была.

И все равно – что происходит? Что со мной происходит, в конце концов?!

- Ну чаво мечешься, - сварливо прокомментировал домовой, не показываясь, правда, из темного угла. – Чаво паникуешь? Глянь вон, лучше, что тама деется…

«Тама» я видела. И это «тама» мне жутко не понравилось.

Они были здесь.

Здесь, под окном.

Тени, совсем не похожие на человеческие, приземистые и быстрые.

- Там... - я показала пальцем. Голос предательски сорвался. – Ты видишь?

Живые тени приближались. Много-много. Один скользнул к самому окну и на меня глянули горящие ненавистью глаза без зрачков. Тварь за окном вдруг протянула длинную, неестественно худую руку, когтистые пальцы начали удлиняться. Еще секунда и скрюченная лапа разобьет стекло, протянется в комнату, вцепится в горло. А я ничего не смогу сделать, я вообще ничего не могу сделать, только смотрю, как когти тянутся ко мне, тянутся, тянутся и...

Я моргнула. Никого.

- Что это было?

Но «это» не было. Это еще не закончилось.

На улице не утихала непогода. Ветер с волчьими завываниями гнал по небу низкие лохматые тучи, обрывал с тополя листья. В темное стекло я увидела свое перепуганное отражение, а потом еще что-то смутно знакомое. Как будто силуэт чего-то высокого. Даже не высокого, а длинного. И не чего-то, а кого-то.