Перунов Цвет

2.8

Некоторое время спустя…

Духота стояла страшная, зной, казалось, и не спадал с полудня, не заснуть, не подремать… Или это лихоманка на Драгана напала? Нет, ходил он давеча к Велеоке, спрашивал, так она токмо улыбнулась по-ведьмински, одно-единственное слово уронив:

- Тоска.

Тоска… Да, то была тоска. По отцу, по Галчонку, по дядьке Колояру, да даже по тетке Настасье, по ворчанью ее строгому, но родному. А нынче она, должно быть, и злобится, и голосит больше: дядька прошлой осенью приезжал, сказывал, снова на сносях она… Три года с лишком минуло, как Терешкино скрылось у Драгана за спиной, с тех пор тетка Настасья двоих сыновей прижила и вот снова с пузом ходила. Дивился люд Терешкинский, даже поговаривали, что это оттого, что Святогор покрестился, мол, новый Бог за то воздал. А где-то шептались, что это обереги Перуновы нечестивые от него ушли, вот счастье праведное и привалило…

Но пуще всего Драган, знамо дело, по Гневушке тосковал. Раньше каждую ночь ему являлась и все твердила те единственные слова, что давненько ему кинула: «Дождусь. Воротишься, желание мое выполнишь – за тебя пойду»… А как снял с руки Перунов Цвет, так все реже приходить стала. Не исчезла, нет, но воспоминания словно дымкой подернулись. Десятки раз на дню руку сжимал, а перстня на пальце не чуял, беспокоился невольно…

- Да чтоб тебя! – процедил сквозь зубы золотой, усаживаясь на лавке и приглаживая растрепанные вихры. Не спится ему без Гневушки! И без перстня! Сей же час заберет Перунов Цвет у Ярополка, другу все одно без надобности, а может и на пользу, что от оберега избавится!

Вот уже несколько седмиц, как Ярополк повадился ночами к реке бегать. Бывает, присядет у самой кромки воды и шепчет, как будто зовет кого-то, и так до рассвета. А однажды вообще петлю себе на шею накинул, затянул крепко, к другому концу камень привязал, отплыл на лодке к середине реки, да и сиганул ко дну! Драган тогда перепугался жутко, вылетел из кустов, в которых хоронился, и помчался выручать. До последнего не верил, что топиться станет! Насилу поднял друга на поверхность, а тот отбрыкиваться начал и бормотать, что утопнуть желает, она его в тот раз спасла и в этоот раз не бросит… А ежели бросит или вообще привиделась она ему, так лучше помереть вот так, чем ни разу в жизни больше не встретиться с ней! Вздрогнул золотой, тот день и тот час припомнив: знал, что не вытянул бы Ярополка, вместе с ним ко дну бы пошел, если б на счастье не приспичило Лешке Шершню вместе со Славкой-заикой в то же время неподалеку рыбу удить. Вытащили их на берег, там Лешак ему и прошипел в ухо, что уговор уговором, а убиться Ярополку он не позволит и, коли еще раз боярич такое выкинет, все ему расскажет, а заодно и думками своими поделится о том, кем же была речная дева.

Вспомнив ухмылку Шершня, Драган досадливо поморщился: умный гад! Такому поди попробуй заливать начни, что то Гневушка была и он, Драган, единственно от ревности парнячьей бросился в ту ночь к ней, от Ярополка оторвал и велел убираться немедленно, пока и Шершень ее издалека не рассмотрел! Нет, не дурак был Лешка, ох не дурак. И чудилось Драгану, что после того, как Ярополк измыслил, как несчастливого влюбленного с Еленкой поженить, Шершень бояричу все от большой благодарности расскажет! Хотя, ежели подумать, невелика мудрость: Лешкиного батю к Велеоке сводить и отпоить настоечкой от пьянства. Но дело сделали большое, и дела у Шершней налаживаться стали…

За этими думами не заметил Драган, как до окон Ярополка дошел. Золотого, конечно, впускали в дом воеводы и днем, и ночью, ни о чем не спрашивая, но так уж повелось, что залетка всегда в горницу друга через окно залетал, потому и открыто оно было частенько.

Только Драган положил руки на ощетинившееся занозами дерево, чтоб подтянуться привычно и на окно вскочить, как из домка донеслось бормотание Ярополка:

- Ты ж моя умница, ты ж моя красавица! Такую добрую весть принесла! Я уж думал, что совсем умом ослаб, что бред от яви отличить не могу. А как иначе, я ж помнил, что громовик мне давала, а пропал он, как не бывало… Ты носила его кому-то? Уж не к мамке Лешака, случаем? Чего глаза щуришь, хитрюга, думаешь, не заметил я, что ходится ей последние дни легче, точно в едный миг помолодела? Ну иди, иди ко мне… А этих двух брехунов я прищучу! Прижму так прижму, все мне быстренько обскажут: и куда моя русалка ускользнула, и почему они мне баяли, что на дороге меня нашли… Ты ж моя хорошая, ты ж моя красивая, одна меня любишь и за меня воюешь… Ревновать будешь?

Постоял Драган под окном малое время… да и ушел.

Всю ночь глаз не сомкнул, думал, а по раннему свету воротился, но не к Ярополку, а к отцу его.

- О, залетка, чего это ты засветло? У нас еще ни каша не поспела, ни дружок твой глаза не продрал. Вчерась допоздна полуночничал, и добро бы с бабой, а то с кошкой своей драной, прости Господи!

- Здрав будь, воевода. По делу я, по важному, утричать не буду, уж не взыщи. Не до того.

- Говори, - нахмурился Игорь. Прежде он Драгана таким серьезным и смурным ни разу не видал.

- Жениться Ярополк замыслил. Тайно.

- Жениться? – вскинул седеющие брови воевода. – Доброе дело, хоть и не думал, что такое моему дурню заполошному в голову взбредет. Отчего же тайно?

- Оттого, что не ровня она ему. Еленка, дочь ратника Щукина.

- Брешешь! – встрепенулся Игорь. – Я сам видел, как Лешка Шершень на нее глазеет, чуток слюной не капает.

- А Ярополку то что с того? Ты сам припомни, боярин: старший Шершень зенки заливать перестал, кого благодарить? Ярополка, он его к Велеоке свел, за него просил. А по ночам он бегает из дому, чуток не каждый вечер утекает. Так спроси у Еленки, пущай перед иконой побожится, что ночами дома на лавке спит, а не к парню бегает.

Воеводе и спрашивать ни о чем не было нужды, знал он, что Еленка вечерами из дома потихоньку вышмыгивает и нехожеными тропками на дальний конец Глотовки бежит. Сам поймал ее однажды, пожурили для порядку… да и показал глухую дорожку меж домов, по которой сам в юности к любой носился. А то ведь так, как она ходила, любая досужая сплетница, со двора выглянув, рассмотреть сможет. Напоследок велел честь девичью блюсти и наперед о позоре думать. Парень, ежели любит, замуж возьмет, вот после свадьбы и миловаться будут. А ежели не любит, нечего о него мараться. Еленка очи долу опустила и забормотала, что любит он ее, дюже любит, но в жены взять не может, не будет на то родительского благословения. Игорь тогда на Шершня подумал, на кого ж еще? А тут вон чего Драган говорит…