Первая гроза в апреле

Глава 1.1 День только начинался...

***

Ранее апрельское утро. Солнце приветливо ласкало лицо женщины, пробиваясь сквозь дорогую европейскую штору. Запахло щербетом и фруктами. Хюррем открыла глаза и, сладко потянувшись, села в кровати. Улыбка сияла на её лице. Увидев на столике поднос с завтраком, султанша усмехнулась: учтивый Сюмбюль уже успел распорядиться насчёт завтрака для своей госпожи.

Сегодня предстояло много дел: Хюррем собиралась принять отчёт от Афифе-хатун о бюджете гарема и выписать приказ о выплате жалования рабыням, затем встретиться в Мраморном павильоне с Аязом Пашой, чтобы разузнать о планах Дивана. Также она хотела бы узнать об Ибрагиме – этот коршун подозрительно затих. Не замышляет ли он чего? Помнится, покушение на него он поклялся не оставлять безнаказанным.

- Хюррем Султан, - рычал Ибрагим, - Ты не уйдёшь живой однажды от меня. Забыла, благодаря кому ты сейчас у власти? Кто тебя выбрал для Повелителя, тот у тебя мигом всё отнимет.

- Тогда в чём дело, Ибрагим? – Хюррем не готова оставлять последнее слово за ним. –Попробуй! Уничтожь! Сколько раз я была на грани смерти, иногда и по твоей вине, и сколько раз оживала и становилась ещё сильнее? Неужели ты ещё не понял, что мигом, как ты говоришь, у тебя ничего не выйдет? Сколько ещё раз мне это нужно доказывать? Помни, что не я начала эту войну.

Хюррем с негодованием тряхнула головой. Ибрагим тоже не думал сдаваться. Он уже было протянул руку, чтобы по своей привычке схватить наглую султаншу за воротки, но опомнился.

- Оглядывайся по сторонам, Госпожа, - произнёс он, сузив глаза и слегка наклонив голову. – Ты и пикнуть не успеешь, как тебя предадут верные тебе же люди.

Резко развернувшись, Ибрагим покинул место боя, оставив Хюррем одну в коридоре.

Голос врага ясно врезался в память султанши. Тряхнув головой также, как в той перепалке, Хюррем решила выкинуть оттуда наглого Пашу, чтобы не испортить себе настроение. Вражда с Ибрагимом была подобна какой-то невообразимой буре: то оба вспыхивают, словно лесные пожары, от каждого слова противника, а иногда они и способны работать вместе. Султанша вспомнила, как Паргалы, перепуганный болезнью Повелителя, готов был пойти на мир и пообещал ей, что убережёт её детей. Ибрагим был её болезнью, которая спала где-то внутри, но могла сразить насмерть в любой момент.

Болезнью, от которой нет исцеления. Точнее болезнью, которую можно победить только смертью.

Женщина была уверена, что Ибрагима посещают такие же мысли на её счёт. Во дворце его семьи чаще всего произносится её имя. Он готов поставить на кон всё, чтобы её уничтожить. О чём и сказал ей когда-то. Она тогда не поверила. Пожалуй, зря.

Часто Хюррем Султан задавала себе вопрос: а зачем мы враждуем? И кто смеет её предать, как говорил Ибрагим? Неужели в её окружении и правда завелись крысы? Она решила отложить эти мысли на потом. Вечером, пожалуй, она поговорит с Сюмбюлем об этом. А может, и не стоит заострять внимание на словах Ибрагима. Возможно, это блеф.

Хюррем резко встала и позвала Назлы с требованием подать ей платье.

- Пригласи ко мне Афифе-хатун, - добавила она.

Спустя где-то полчаса, может, и меньше, в покои вошла женщина. Её возраст давал о себе знать: без трости Афифе-хатун жить уже не могла, морщины победили её красивое лицо, но глаза ещё выдавали блеск. Кормилица Повелителя медленно подошла к Хюррем и учтиво поклонилась.

- Госпожа, - медленно произнесла она и открыла большую книгу, в которой велись записи о каждом доходе или расходе денег гарема, - Я приготовила Вам отчёт. Согласно записям, бюджет готов к выдаче жалования. Самая большая трата за месяц – ликвидация недавнего пожара и ремонт в гареме. Но так как Вы практически покрыли расходы своими личными деньгами, всё в порядке.

- Девушки довольны ремонтом, Афифе? Я старалась организовать всё как можно скорее. Слава Аллаху, мы закончили даже раньше срока, - вздохнула султанша.

- Госпожа, девушки очень рады новым постелям и уже собирают вещи, чтобы вернуться в гарем, если Вы позволите.

- Конечно, позволяю, - кивнула Хюррем. – Позже я спущусь сама и посмотрю, что получилось. Я заплатила самим дорогим плотникам Стамбула, и должна лично убедиться, что ремонт проведён на соответствующем уровне. Приказ о выдаче жалования готов, Афифе. Повелеваю, что в качестве компенсации за пожар, я повысила жалование в полтора раза в этом месяце. И такое жалование будет выплачиваться на протяжении трёх месяцев. Девушки потеряли в пожаре много своих вещей, всё это должно быть компенсировано в полном объёме. Прошу тебя ознакомиться и выплатить деньги сразу после переезда девушек, - Хюррем поставила свою печать на пергамент и протянула его казначею. – Также я прошу узнать, что ещё может не хватать и учесть пожелания рабынь. Пожар всех очень напугал, - склонила голову она, - Нужно прийти в себя после такого. Если понадобятся дополнительные средства, я готова доплатить.

- Да вознаградит Вас Аллах за Вашу щедрость, Госпожа, - поклонилась Афифе-хатун. – Девушки будут очень рады Вашему приказу.

Афифе очень полюбила султаншу, пусть и совсем недавно. Хюррем, конечно, была известной скандальной личностью на весь мир, многое она сделала, как хорошее, так и плохое, но у Хюррем Султан всегда была душа. Недавно Госпожа открылась ей. Просто рассказала ей обо всём, что наболело. Афифе тогда удивилась искренности султанши, гарем – место такое, где у сентиментальности нет права на жизнь, но Госпожа оказалась единственной, кто сохранил своё человеческое лицо под ударами судьбы. Даже любимица Афифе Хатидже Султан его уже потеряла, особенно после вести об изменах мужа и внебрачном ребёнке. Казначей гарема тяжело вздохнула.

В глазах предстала картина: Хюррем Султан стоит на балконе. Вся такая красивая, идеальная причёска, шикарное красное платье, вышитое камнями и серебряными нитями, гордый стан. Её огненные волосы начал трепать ветер. Султанша подносила к губам флакончик с ядом. Подумав, что она потеряла Повелителя, когда он принял в Священный Четверг Фирузе, она хотела уйти из жизни, даже о детях забыла. Афифе остановила её, и ни разу об этом не пожалела. Хюррем добилась справедливости, раскрыла Фирузе, и даже убивать её не стала – мирно смотрела вслед уходящей из гарема сопернице.