Первая гроза в апреле

Глава 2.2 "Что это сейчас было?"

Хюррем так резко остановилась, что в неё врезался Сюмбюль-ага, тоже отвлёкшийся на эту нахалку. Именно о её появлении он и хотел сообщить своей госпоже.

- Что, Сюмбюль-ага? Она что? Делает здесь?

Хюррем понимала, что несёт какую-то нечленораздельную околесицу. Но удивлению её не было предела. Фирузе, когда-то бывавшая фавориткой Сулеймана, самая живучая, на самом деле, из соперниц. Персидская хатун, которую раскрыли, вернулась.

Это могло означать только одно.

Хюррем прекрасно помнила недавнюю историю, с ней связанную. Фирузе – мусульманка, свободная женщина. Принадлежит к династии врагов Османской империи. Мерзкая сефевидка.

- Госпожа, - торжествующе вскинула голову Фирузе. И даже не поклонилась. Даже мысль додумать не дала.

- Ну и как ты здесь снова оказалась? – у Хюррем заболела голова от напряжения. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Наложницы тихо подошли к дверям и наблюдали за ними.

- Меня пригласил Повелитель, госпожа, - сефевидка ухмыльнулась. – Происходит сейчас именно то, чего вы боялись тогда, и чего, казалось бы, избежали. Но всё-таки я победила. Скоро вы покинете эти покои, - Фирузе подняла глаза в сторону бывших комнат Хафсы Султан. А затем наклонилась к султанше и шепнула: - Вы посмеялись тогда, потому что смеётся тот, кто смеётся последний.

- Осторожнее, Фирузе, - зашипела Хюррем. – Я пока ещё его жена и пока ещё твоя Госпожа. Сначала исполни свою угрозу, потом строй из себя победительницу, но сейчас… - она выдержала паузу, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха и договорить, - я ещё имею достаточно сил, чтобы тебя прикончить. Пожалела один раз, не пожалею во второй.

Женщины стояли вровень друг к другу, смотрели в глаза и готовы были наброситься друг на друга. Одна понимала, что проигрывает, о чём говорило возвращение второй. Но всем видом Хюррем не показывала это. Она ясно взглядом давала понять, что так просто не сдаётся. Но сейчас это получалось слишком слабо. Хюррем вскинула руку, но не успела закончить начатое.

- Дорогу! – проблеял Сюмбюль. – Султан Сулейман Хан Хазретлери! Хюррем напряглась ещё больше. Даже не повернувшись, она встала, склонив голову и немного согнув колени, как положено уважительно встречать Повелителя, но смотреть ему в глаза ей не хотелось.

- Хюррем, иди за мной, - раздался его голос.

Она поняла, что сейчас они войдут в покои, неважно, чьи, и она получит выговор от него за плохое отношение к его фаворитке, а, может, и вовсе прикажет ей собирать вещи. К такому повороту событий она готова не была, поэтому решила нападать первой, едва они переступят порог.

Они пошли в его покои. С каждым шагом сердце султанши падало всё ниже, грохоча внутри, как старая посуда. Каждый её шаг отбивал в голове какой-то безумный марш диких копытных животных. Было невыносимо душно, будто каждое оконное отверстие в стенах дворца закупорили огромными пробками для графинов с вином. Будто потемнело.

А вот и покои султана.

Сулейман вошёл первым и остановился посередине, не поворачиваясь лицом. Хюррем вскинула голову.

- Сулейман, как это понимать?

Тишина.

- Повелитель, почему эта женщина здесь? Ты забыл, кто она?

Он повернулся. И выдал совсем не, что она ожидала услышать. Она ещё надеялась, что он скажет ей о том, что Фирузе ошибочно попала сюда, или пришла забрать какие-то забытые вещи, или по делу. Но чудес не бывает.

- Как ты смеешь предъявлять мне претензии? – начал греметь он. – Фирузе – моя фаворитка, и если я пожелал её вернуть, так оно и должно случиться! И никто, даже моя жена не смеет этому воспротивиться, потому что я – Повелитель в первую очередь, падишах!

- Ты связался с представительницей династии Сефевидов! – повысила голос Хюррем . – Это возмутительно для политики государства и династии османов! Что скажут люди, Сулейман? А ты не забыл, что ещё не нашли того, кто пытался тебя отравить? А что если это и правда была Фирузе, м? Что если Ибрагим Паша был прав на её счёт?

Хюррем прекрасно заметила, как дёрнулся Сулейман от упоминания об Ибрагиме. Он постарался не подавать виду. Но она это видела.

- Ты опять забыла, с кем разговариваешь? – крикнул Сулейман. – Уходи прочь с глаз моих! Не хочу тебя видеть!

- Сулейман, знай, что если ты женишься на ней, я…

Звон пощёчины, звон в ушах и такая же громкая боль в левой щеке не дают ей закончить мысль, она даже успела её забыть, прежде чем осесть на ковёр. Быстрое прикосновение к щеке и губе. Кровь на пальце. Удар был такой сильный, что лопнула губа.

- Повелитель, вы…

- Прочь! И не смей показываться у меня на глазах!

Женщина медленно встала. В глазах застыли слёзы, которым она решила пока не давать волю. Больше она не сможет ему их показывать.

Подойдя к выходу, она произнесла, не поворачиваясь:

- Она околдовала тебя, Сулейман. Снова.

Выйдя из покоев, она не удержалась и разрыдалась, прислонившись к стене. Сейчас ей хотелось не просто умереть, ей хотелось прыгнуть с какого-нибудь обрыва и удариться о камни как можно сильнее и больнее, чтобы заглушить ту боль в сердце, которую ей причинили только что. Её муж ударил её впервые за все годы её жизни в Топкапы. Такого от нежного и романтичного Мухибби Хюррем никак не могла ожидать. Это не просто нож в спину, это намного сильнее, больнее, злее. Она не знала, с чем сравнить.

Но сегодня она начала чувствовать, как её любовь к этому человеку умирает.

Минут десять, наверное, она так и сидела в истерике, наложницы пытались её поднять, но всё было тщетно. Хюррем лишь слабо отмахивалась руками и посылала всех прочь, чуть ли не самыми грубыми словами, которые знала. Её разум затуманился так, что она начала просто ногтями царапать себе лицо, нанося ему ещё больше увечий, и размазывала по лицу уже появившуюся кровь с губы.

В таком виде её и застал Ибрагим.

Сказать, что он обомлел, это ничего не сказать. Все маски разом слетели прочь с его лица, оно вытянулось от ужаса происходящего, и он неуверенно сначала сделал шаг в её сторону, оставаясь в некоем ступоре.