Первая гроза в апреле

Глава 3.2 Кто тут хозяйка...

Дав служанкам поручение собирать вещи не только свои, но и Сюмбюля-аги, который пошёл заниматься другими делами, Хюррем устало присела на тахту и задумалась о том, в каком доме ей остановиться, когда она прибудет в Стамбул. В Топкапы ехать не было никакого желания, да и вряд ли хозяин сераля будет рад своей опальной жене. Прошла неделя, а Хюррем до сих пор ощущала жар на щеке, попавшей под горячую руку Повелителя. В следующий раз при их встрече Хюррем опасалась и вовсе не уйти живой из рук мужа.

«Мужа», - усмехнулась про себя она. «Любящий муж так не предаст. Где же тот Сулейман, который оберегал меня, почему он стал таким жестоким, настолько, что подставил меня под такие удары?»

Ей было очень больно до сих пор. Помимо той физической боли, испытанной неделю назад, появилась моральная боль, та, которая липким страхом за свою жизнь и гнетущим состоянием в целом ворвалась в душу женщины. Сложно было описать, что происходило в голове рыжеволосой госпожи всю неделю, да Хюррем и сама старалась эти мысли позабыть и старательно уходила в работу или размышления ещё об одном деле.

Ибрагим.

Небольшие сомнения всё-таки ещё владели Хюррем по поводу необходимости его спасения. Она считала, что вряд ли вообще её поступок будет как-то принят во внимание и оценён, а значит, это действие может стать бесполезным, а то и вовсе вражда продолжится в полной мере и этому хитрому греку удастся её одолеть, результатом чего станут страдания её детей в дальнейшем.

Но было что-то такое, что заставляло её искренне переживать за Ибрагима.

В чём была причина этих непрошенных чувств, Хюррем не понимала, единственное объяснение, которое она смогла в себе найти, так это то, что Ибрагим был очень похож на неё силой духа и блестящим умом. За это славянка его и уважала, хоть и плела против него многочисленные интриги. Факт того, что из всех так блестяще ею продуманных хитросплетений Паргалы выбирался живым и здоровым, словно ничего и не было, и был решающим для составления в голове госпожи единого мнения – это тот человек, которого стоит уважать и бояться. Ко всему этому она добавила тот момент, когда именно Ибрагим, ещё будучи агой, хранителем султанских покоев, выбрал её для Повелителя, приоткрыл ей дверь в тот мир, в который дано было попасть далеко не каждой женщине, да ещё и когда она в статусе жалкой рабыни.

И после недавних событий стоит ли теперь благодарить Ибрагима за тот выбор?

В последние дни Хюррем часто задумывалась о том, что лучше бы он не выбрал её тогда. Не пришлось бы ей в том случае так трястись за себя и детей, проливать свою кровь и слёзы ради собственного благополучия. А ведь она могла бы попросить просто выдать её замуж за кого-то из беев и мирно поживать в обычном доме, готовить вкусную еду для мужа, водить детей в школу, не опасаясь каждую минуту за их жизни…

Хасеки прикрыла глаза. В висках начала пульсировать противная боль, которую не так-то просто было снять. За последние годы мигрени и прочие головные боли стали часто давать о себе знать, и в таких случаях султанше могли помочь только лёгкий массаж Назлы, прохладная кровать и ромашковый чай.

Так как Хюррем отправила свою служанку паковать свои вещи, а остальные наверняка делают то же самое в комнате Сюмбюля-аги, Хюррем решила сама отправиться за той, которая способна унять боль. Осторожно выйдя из покоев, султанша тихой поступью, как кошка, пробиралась к комнате Назлы, не желая более никому не попадаться на глаза. Однако последнее ей не удалось. Путь госпоже преградили стражники в чёрной форме.

- Зачем это Паша ХазретЛери отправил вас ко мне? – задала свой первый вполне резонный вопрос Хюррем. А у самой сердце заколотилось. Неужели Паша приготовил для неё какую-то ловушку? Как не вовремя!

- Госпожа, - услышала она низкий бархатный голос, который, без сомнения, принадлежал самому Паше. После из-за спин воинов вышел и он сам. – Мне очень неловко беспокоить вас в такой поздний час, но наш Повелитель, - Ибрагим ядовито поставил ударение на слово «наш», - очень рассердился, узнав, что вы так непростительно покинули Топкапы без его ведома. И, конечно же, он сию минуту потребовал доставить вас домой.

- А ты, Ибрагим, решил лично выполнить его приказ и поработать доставщиком униженной жены, да? – подняв бровь, усмехнулась султанша. – Не много ли чести ты мне оказываешь, осветлив мой скромный дом своим появлением?

- Нисколько, - улыбнулся Ибрагим, после рассмеявшись. – Ты не теряешь хватку, госпожа. Но Повелитель приказал мне лично доставить тебя в столицу, потому что из-под моего контроля ты никуда более не сбежишь. Собирайся, мне надоел этот пустой трёп. Не хочу долго с тобой возиться. Хюррем задели эти слова, и с ответом она решила не тянуть.

- Ты мог не тратить времени вообще, Паша, потому что утром я и так собиралась отправиться в Стамбул. У меня появилось там важное дело. Только вот во дворец я не поеду, даже если ты попытаешься потащить меня туда силой.

- Правильно думаешь, Хюррем Султан. Попытаюсь, и сделаю. Собирайся, через час выезжаем, - отрезал Ибрагим и удалился в сторону главных покоев. Хюррем осталась стоять в коридоре со сжатыми от злости кулаками и нахмуренными бровями.

Хюррем давно уже не возмущалась такому откровенному хамству со стороны Великого Визиря, напротив, их перепалки даже забавляли её. Но сегодня его недовольство тем, что султан заставил его тащиться в Бурсу за ней вместо того, чтобы отпустить на заслуженный отдых, откровенно её задело и даже немного обидело.

Причины такого внутреннего беспокойства за свои чувства султанша решила не искать и продолжила свой путь до комнаты Назлы, чтобы заставить её поторопиться. Сюмбюлю о прибытии визиря и спешке в сборах она решила сообщить через неё же. Найдя свою служанку и отдав приказ, Хюррем отправилась в свои покои, чтобы тоже собрать свои вещи и переодеться в дорожную одежду. Апрель – месяц, конечно, тёплый, но не настолько, чтобы отправляться в путь в таком лёгком красном платье с открытым декольте. Вспомнив о своём внешнем виде, Хюррем бросило в короткий озноб, потому что она поняла, куда всё то время, что она разговаривала с Ибрагимом, был направлен его взор. Она так растерялась в его неожиданном присутствии, что совершенно забыла о том, что её голова, шея и декольте были абсолютно ничем не прикрыты.