Первая кудесница Империи

Глава 17 Чужие секреты причиняют боль

Мой начальник быстро нашёл ту, ради которой мы всё это предприняли.

В разговоре выяснилось что погибшая не хотела навредить своей дочери.

Но её муж всё обернул так, что смерть показалась ей единственным спасением. Нет, мадам Штиглиц не сошла с ума и не поступила необдуманно — всё оказалось куда сложнее.

Однажды купец заявил, что собирается привезти в дом юную девушку — дочь старых знакомых, проживающих за границей. У той был внебрачный ребёнок, и родители, не зная, как сохранить честь семьи, умоляли господина Штиглица «спасти» их дочь. Его убеждали что в Российской империи можно скрыть прошлое, придумать красивую легенду — и никто не узнает правду. Репутация девушки останется незапятнанной.

Для женщины это стало последней каплей. Она догадывалась что тот самый внебрачный ребенок и есть плод измены ее мужа.

Мадам Штиглиц не поверила ни единому слову мужа. Она ясно понимала: он собирается привезти в их дом любовницу и её внебрачного ребёнка. Тогда сердце не выдержало. А уже вечером, скользя между двумя мирами, она осознала: никто в доме даже не заметил её смерти.

Ни слёз. Ни мольбы. Ни сожалений. В тот момент она приняла решение — покарать предателя.

— Мадам Штиглиц, — резко прервал её стенания генерал. — Вы не сумели обуздать характер мужа. Пройдёт немного времени — и господин Штиглиц оправится, а затем завершит начатое. Получается, все ваши усилия были напрасны. В вашем доме все равно поселится другая.

Он говорил твёрдо, без малейшей тени сочувствия. У меня сжималось сердце от жалости к этой несчастной женщине.

Тем временем генерал продолжил:
— Ваша дочь умна, не беспокойтесь, она справится. А теперь пора подумать о себе… и о своём будущем.

— О каком будущем вы говорите, генерал?! — её потусторонний голос заставил меня невольно поёжиться.

И правда. Как странно звучит — будущее после смерти…

— В этом я могу помочь. Вы хотите подняться наверх и обрести покой?

— Как? — спросила я.

— Как? — эхом повторила она.

— Я — врата в мир мёртвых, мадам Штиглиц. А Полина Константиновна станет моим маяком, чтобы я больше не перепутал, где добро, а где зло, — произнёс Дмитрий Львович ровным голосом.

— Ох… — только и выдохнула ошеломленная душа.

А мне, конечно, хотелось подробностей.

Если он — «врата», то я, значит, «маяк»? Хотелось бы знать, какой смысл вкладывал в это сам мужчина. Звучит красиво… но слишком тревожно.

И, разумеется, спокойно обдумать мне никто не дал. Когда вообще мне давали время на размышления?

— Полина Константиновна, вы просто невыносимы! — раздражённо выдохнул генерал. — Я ясно сказал: не поднимать голову и не светить здесь своими очами! А вы что сделали? Смотрите — сколько потерянных душ теперь рвутся к нам! Всё потому, что они увидели Маяк. Вас.

Отточенным движением он обмотал красную нить жизни мадам Штиглиц вокруг запястья и второй рукой коснулся моей груди. Точнее — солнечного сплетения.

— Будет неприятно, — спокойно предупредил он.

И в тот момент я по-настоящему пожалела, что когда-то мечтала о жизни «одаренных людей». Ну зачем, зачем я вообще пошла к той гадалке?!

Ощущение было такое, будто меня бросили в раскалённую печь вместо поленьев. Боль пронзила насквозь, выжигая последние остатки разума. Не хочу больше быть Маяком!

— Простите, Полина! — с трудом донёсся до меня мужской голос.

Я распахнула глаза, готовясь испепелить бездушного генерала взглядом… и замерла.

Я горела факелом. Но вместо привычного огня меня окутывал чистый, ослепительный свет — невероятно красивый, словно сама звезда спустилась с небес в эту бездну.

— Бедная… — с сочувствием улыбнулась мадам Штиглиц. Но в её взгляде промелькнула алчность, с которой она жадно впитывала мой свет.

Дмитрий Львович не солгал — он действительно провёл нас на верхний уровень мира мёртвых. В этом ему помогли призрачные чёрные крылья.

А мне, после всего пережитого, срочно требовался бумажный пакет, чтобы хоть как-то успокоить нервы и желудок. Но, разумеется, в этом времени никаких пакетов не существовало… Я едва не расплакалась от осознания этого нелепого факта.

Попыталась восстановить дыхание, но внутри всё ещё отзывалась боль.

— Спасибо! Спасибо, ваше превосходительство! — душа мадам буквально сияла от счастья, оказавшись среди таких же, как она.

Она продолжала плакать и благодарить генерала. Хотя, если разобраться, я тоже внесла свой вклад. Но благодарности не требовала — только покоя.

В круге, очерченном мелом, злобная сущность вместе со Штиглицем продолжала бесноваться.

Коллеги выглядели по-разному, но в каждом читался страх. Мне стало стыдно, что минуту назад я жалела себя, когда остальные так же отчаянно противостояли злу и, как и я, были на грани.

На небольшом столике у резного диванчика стоял кувшин с водой. Я бросилась к нему и вложила сосуд в руки Аннушки. Пусть заговорит воду — нам нужно выиграть время, пока генерал ищет гребень, в котором, казалось, таилось зло.

Я дрожала от усталости, но командный дух заставлял держаться.

Когда генерал вернулся, мы увидели, как заговорённая Аннушкой вода жгла нечисть, заставляя её корчиться от невыносимой боли.

— Если эта тварь вырвется из дома, до утра многие не доживут, — мрачно заметил Алексей Николаевич, озвучив общий страх.

— Не вырвется! — твёрдо ответил генерал.

Он велел нам не вмешиваться и сам снова шагнул в круг.

Тварь издала пронзительный визг и бросилась на него. Мужчина ловко увернулся и точным ударом сбил её с ног.

Завязалась ожесточённая борьба. Дмитрий Львович изо всех сил пытался прижать гребень к её лбу, но сущность яростно извивалась, выла и отчаянно сопротивлялась, не даваясь в руки.

Купец съёжился, закрывая голову руками, и тихо заскулил. Казалось, его нервы не выдержали. Наши силы тоже были на исходе.

Генерал уверенно уклонялся от ударов, методично приближаясь к цели. Даже дыхание у него не сбилось. Раз за разом он стремился завершить начатое, пока наконец не добился своего.