Первая кудесница Империи

Глава 20 Призрак на улицах столицы

Мой наряд получился дерзким, с лёгким привкусом героического пафоса: чёрная юбка, обтягивающая бедра и спускающаяся чуть ниже колен, красно-бордовая накидка с алым отливом — словно отблеск закатного солнца. Образ завершали самые тёплые сапожки, какие только удалось найти в гардеробе Полины.

Я провела ладонью по ткани, с любовью разгладила складки, расправила плечи и, пока не передумала, решительно направилась вниз. Эффект был обеспечен.

Аннушка смотрела на меня так, будто перед ней предстало восьмое чудо света. В её взгляде на миг мелькнула зависть — видно было, что она и сама не прочь щегольнуть в таком наряде. Варвара Николаевна тоже не осталась равнодушной — даже слегка округлила глаза, не пытаясь скрыть восхищения.

Нас подгоняли, и уже через пару минут мы садились в карету.

Холодный ветер Петербурга щипал щёки и шею. Я выбралась наружу без чьей-либо помощи и тут же ощутила, как юбка мягко облегает ноги, а мантия с шелестом развевается за спиной.

Внутри разлилось ощущение лёгкой радости — тёплое, живое, будто я наконец примерила не просто новый образ, а настоящую себя.

Идя по замерзшей мостовой, я чувствовала, как внутри меня поднимается сила. Как будто наконец освободилась — словно всё время, что провела не в этом мире было лишь попыткой втиснуть себя в чужую жизнь.

Я глубоко вдохнула морозный воздух — он наполнил грудь бодрящей свежестью, пробежался по коже и заиграл на щеках. С удовольствием огляделась.

Петербург утопал в белоснежной тишине. Фонари светили приглушенно, теряясь в ореолах пушистого снега, который, казалось, мерцал ярче их огня. Никогда раньше мой любимый город не выглядел таким чарующе-прекрасным — будто сам затаил дыхание под ослепительно белым, хрустящим покрывалом.

Мой взгляд задержался на знакомых силуэтах — и сразу выхватил из толпы фигуру генерала.

— Полина Константиновна! — почему-то именно меня он заметил первой.

В глазах генерала вспыхнул живой огонёк — радость и предвкушение. Я почти физически почувствовала, как его взгляд скользнул по мне: мягко, но с тем самым оттенком наслаждения… Будто скучал.

Если бы не дело, которое нас ожидало, я бы позволила себе помечтать о первом свидании с таким мужчиной. Но это была лишь сладкая иллюзия. Слабость от которой лучше отказаться. Он — мой начальник. И, увы, любит не меня.

— Ваше превосходительство, не ругайте барышню, — заступился за меня Алексей Николаевич.

Он неловко мял в руках шапку и заметно нервничал. Как мужчина своего века, наверняка решил, что сейчас мне достанется за наряд и своеволие.

— Девушки очень хотели участвовать в этом деле, и мы не смогли им отказать. Это прямое нарушение приказа, я понимаю... но дар трудно развивать, сидя в четырёх стенах, — выпалил он на одном дыхании и опустил голову.

Я с уважением взглянула на него. Краснел, бледнел перед высоким чином и магом куда сильнее себя — но не отступал.

Генерал окинул нас долгим, внимательным взглядом, словно прикидывая, стоит ли всё это его терпения и усилий. Затем, будто найдя ответ, едва заметно кивнул своим мыслям.

— Вижу, подготовились вы на совесть, — наконец бросил он и развернулся. — Идите за мной раз хотите что-то научится!

Мы переглянулись — в глазах смешались и радость, и тревога. Затем поспешили за генералом, направляясь к Исаакиевскому собору.

Его купола, как древние небесные стражи, возвышались над городом, ловя лунный свет и безмолвно благословляя сонные улицы.

Пока Дмитрий Львович уверенно пересекал широкие площади, мы с Аннушкой изо всех сил старались не отставать. Впереди в темноте мелькали развевающиеся полы его генеральского пальто и пляшущие отблески масляных фонарей на влажной брусчатке.

— Почему мы так торопимся? — выдохнула девушка, сжимая в кулаке подол плаща.
— Если бы я знала… — пожала я плечами.

Я почти перешла на бег, стараясь не отставать. Сердце тревожно сжималось от предчувствия беды.

У памятника Николаю Первому мы остановились. В свете фонарей монумент напоминал строгого стража, наблюдающего за происходящим. Мы сгруппировались за спиной генерала и затаили дыхание.

Дмитрий Львович поднял руку — все замерли.

Из-за угла выехала чёрная карета. Бесшумная, без гербов и опознавательных знаков — только глухие лакированные стены, в которых тускло отражались огни.

Генерал оглядел улицу, убедившись, что она пуста, и негромко произнёс:

— Позвольте познакомить вас с участиньком этого запутаного дело!

Он ненадолго замолчал, и я заметила, как в сапфировых глазах Дмитрия Львовича вспыхнул азарт. В его взгляде чувствовалась угроза… и сила, которой лучше не перечить.

— Наш гость знал жертву как младшую фрейлину Её Величества, Марии Александровны, — продолжил он, понизив голос.

Эти слова напомнили мне что младшие фрейлины стояли на самой нижней ступени придворной иерархий. А значит, они видели больше, чем казалось на первый взгляд.

— У Надежды Сергеевны Апраксиной был исключительный слух. Он не раз помогал её отцу при дворе. После смерти младшей сестры родители не рискнули подвергать опасности единственную дочь и передали её под покровительство императрицы.

Не успел генерал закончить, как Василий перебил:
— Сколько лет этой барышне? Если мне не изменяет память, старшей Апраксиной давно пора подыскивать монастырь, если замуж она не собирается, — хмыкнул он, скрестив руки на груди совсем не по-дворянски.

Мы переглянулись. Василий, красавец с угольно-чёрными волосами и гордым профилем, умел сводить с ума светских дам. Но вместо балов и дуэлей он всё ещё находился среди нас — и щедро раздавал свои пятикопеечные замечания. На нашей памяти это был первый раз когда он так заинтересовался потерпевшей.

В воздухе невольно повис вопрос: знали ли они друг друга раньше и какую обиду таит красавец?

— Василий, я знаю, что вы знакомы с дворянкой, но разве не прошли уже те времена, когда дворянин мог всерьёз обидеться на отказ красивой девушки? — процедил генерал.