Первая кудесница Империи

Глава 12 Все забыли о служанке!

Дорогу домой я помню смутно — меня мутило от всего произошедшее. Кажется мой мозг так и не осознал до конца что это уже другой мир.
Осознанно воспринимать происходящее начала только тогда, когда оказалась в родных стенах.

В кабинете генерала я остановилась у окна, за которым колыхался тонкий тюль. Взгляд то скользил по обнажённым ветвям деревьев, то задерживался на моей камеристке, которая, оглядываясь по сторонам, осторожно пробиралась к самому окну.

Будь я не так вымотана, наверняка отреагировала бы иначе. Но сейчас… сил хватало лишь наблюдать.

Девушке, похоже, во что бы то ни стало нужно было услышать ответ. Наверное, маменька пообещала ей что-то грандиозное. Иначе как объяснить её готовность топтать сырую землю и пачкать и без того поношенные башмаки?

К счастью, широкая рама окна надёжно скрывала меня — иначе она бы непременно заметила. Пока я следила за суетой на улице, в комнате уже успели собраться все сотрудники отдела. Я коротко поприветствовала коллег и сознательно избегала смотреть в сторону Дмитрия: злость на него ещё бурлила во мне.

С самой дороги с кладбища его присутствие вызывало лишь тяжёлое раздражение. Но у нас оставалось незавершённое дело, и потому пришлось заглушить обиду, собрать мысли и настроиться на работу, вслушиваясь в каждое слово.

— Итак! Что мы успели выяснить на сегодняшний день: госпожа Мария Ивановна Штиглиц уже два года как покоится на Северном кладбище, — начал генерал без лишних предисловий, едва в комнате стихли шорохи и перешептывания.

Я машинально скрестила руки на груди, стараясь сохранять спокойствие и не выпалить в ответ: «И вы решили последовать её примеру? В мир иной захотелось?!» – опять возвращаясь мыслями к ночным приключениям.

Пока Дмитрий Львович подробно рассказывал о походе на кладбище и о том, как там обнаружили могилу жены купца, я, не желая вдаваться в детали, погрузилась в свои мысли.

Сложно передать словами, но мне кажется, что мой дар в этом мире, в этом теле, становится сильнее.

И правда, как говорила маменька, всё встало на свои места. О чём-то подобном упоминала и Елена, утверждая, что я — сильна.

Неужели моя душа просто ошиблась временем и миром?

Но додумать я не успела.
Тишину внезапно нарушило крепкое словцо — и, что удивительно, вырвалось оно у Аннушки.
Девушка тут же покраснела и зажала рот обеими руками.
Я лишь взглянула на неё с лёгким уважением.
В этом времени барышни тщательно следят за речью — вдруг мужчины осудят, репутация пострадает…
А Анне, похоже, было всё равно. И в этом было что-то по-настоящему смелое.

Генерал только бросил на неё суровый взгляд, но, не заостряя внимание, сразу обратился ко всем:

— Какие мысли по делу?

— Вот сейчас вспомнилось, как матушка жалела одну сиротку, у которой отец всё время только по морям плавает, — задумчиво протянул Василий.

— То есть Штиглиц соврал, что общался с женой? — Никита подскочил, взволнованно почесывая макушку.

Парень метался будто боялся, что его кипучая энергия прожжет диван посреди кабинета.

Димитрий Львович лишь молча покачал головой.

— Мне удалось обменятся пару слов с погибшей, — произнёс Димитрий спокойно, но у меня до сих пор по коже бегали мурашки от одной мысли о том где мы побывали. — И знаете… дама была уверена, что её муж нарушил брачные обеты. Более того, она предупреждала его о родовом проклятии, которое передаётся по женской линии их семьи, но ее не послушали.

Мы замерли, затаив дыхание, стараясь не пропустить ни единого слова. Интерес жёг изнутри — так хотелось узнать, в чём же заключалось это проклятие.

Но начальник, к сожалению, не раскрыл подробностей.

Кажется, на той стороне не слишком жалуют чрезмерно любопытных живых. Возможно, он просто не смог узнать больше или увидел что-то, о чём предпочёл умолчать?

— Шёлк… — неуверенно протянула я, постукивая пальцами по губам. — В моём видении был красный шёлк, а купец упоминал, что недавно пришвартовал свои корабли в порту столицы. Что, если это связано с местами, откуда он прибыл? Но почему тогда его дочь сбежала из дома? И какое отношение ко всему этому имеет жених?

Проклятию ещё можно было попробовать найти логичное объяснение, но вот то, что случилось с девушкой, — оставалось сплошной загадкой.

— Кажется, я понимаю, что с ней произошло… Но этой ночью нам нужно проверить, — сказал Димитрий, чуть помедлив.

Я вдруг вспомнила о Марфе. Скорее всего, она всё ещё пряталась под окном, надеясь подслушать хоть что-нибудь важное. Но не успела никому о ней рассказать.

В следующий момент на меня накатила такая усталость, что ноги едва удержали. Словно волна изнеможения с головой накрыла всё тело и разум.

— Полина Константиновна, вы в порядке? — обеспокоенно спросил Василий, глядя на меня внимательно.

— Д-да, просто немного устала, — пробормотала я, чувствуя себя расплющенной и выжатой.

— Позвольте, я провожу вас, — мягко предложил Василий, но генерал вмешался раньше, чем я успела ответить.

— Сегодня вы сделали то, на что способен не каждый мужчина. И, похоже, это далось вам слишком тяжело, Полина Константиновна, — спокойно, но твёрдо произнёс он. — Думаю, вам стоит поговорить с Варварой Николаевной. Она знает как вернуть жизненные силы.

После этих слов он коротко кивнул Анатолию, явно отдавая какое-то распоряжение.

И подхватив меня под локоть, не давая Василию дотронутся до меня, проводил в коридор.

Шорох юбок и торопливые шаги за дверью ясно дали понять — подслушивающий всё-таки был. Но у меня уже не осталось сил, чтобы придать этому значение. Голова пульсировала от тяжести, будто кто-то саданул по ней молотком.

— Простите, Полина, но я вынужден... — сказал генерал и легко подхватил меня на руки.

Он стремительно взлетел по лестнице, а я, оказавшись в его объятиях, впервые за день позволила себе расслабиться. Уже не нужно было держать спину прямо и делать вид, что я в порядке.