Первая кудесница Империи

Глава 21 Рассказ Императора

Мы поспешно опустились в реверансе; кто-то даже с грохотом ударился лбом о мостовую — по лёгкой гримасе императора было ясно: это его совсем не впечатлило.

— Встаньте, — произнёс он негромко, но с такой силой в голосе, что ослушаться никто не решился. — Это не светский раут, а особое поручение.

Развернувшись к генералу, он продолжил:

— Веди нас, друг мой. Пока будем идти, я объясню твоей группе, что произошло с младшей фрейлиной и зачем мы здесь.

Он взглянул на меня с лёгкой насмешкой:

— Вижу, твоей Кудеснице уже не терпится узнать всё.

Я вспыхнула, от смущения. И как ему удалось из одного взгляда понять что у меня на уме?

***

Мы последовали за императором, скрывшись под сводами массивной арки. Тихие, полутемные коридоры встретили нас гулким эхом шагов и плотной тишиной, словно сами стены прислушивались к гостям.

Поднимаясь на второй этаж, я поймала себя на мысли: в моей реальности здесь давно уже стоит отель. А тут — всё здания еще дышит империей. Эти стены еще помнили придворных, интриги, шёпот за спиной и встречи при лунном свете.

Император на мгновение замедлил шаг и вежливо придержал тяжёлую дверь для меня и Аннушки. Жест удивил — ведь правители редко утруждают себя подобным. Но, в конце концов, кто осмелится его в этом упрекнуть?

— Прежде чем начать рассказ, позвольте выразить благодарность от имени всей империи. За вашу отвагу и преданность в сложном деле с купцом. Мне известно, как тяжело далось вам это новое занятие, но вы оправдали доверие — и дали надежду на будущее всего отдела.

Разумеется, император знал всё. Следил за нами, как за фигурами на шахматной доске — и в этот момент я особенно остро почувствовала себя пешкой.

Это ощущение только усилилось, когда мы вошли в холл дома. Мерцающий свет масляных ламп падал жёлтыми пятнами на плитку, расплескивая полумрак. На миг показалось, будто по мозаике проскользнула тень — тонкая, змеиная — и исчезла в стене. В груди кольнуло предчувствие… дурное. Но я не решилась прервать императора — лишь сосредоточилась, обострив все чувства.

От лица всей группы заговорил Василий:
— Мы лишь исполняли свой долг, Ваше Императорское Величество. Уверен, на нашем месте любой поступил бы так же. Мы благодарны за то, что наши способности не были осуждены, а, напротив, получили достойное применение.

Мы синхронно кивнули.

— Да, да… всё это прекрасно! Но благодарить нужно не меня, — император благодушно усмехнулся. — Есть один безумец, который однажды оказался на краю и был готов шагнуть туда снова — лишь бы спасти других. Для Дмитрия простолюдинами и дворянами были на равне, а после встречи с Полиной Константиновной он и вовсе изменился до неузнаваемости. И решил сам взять над вами шествие. Не так ли, друг мой?

Мне показалось что генерал смутился. Он промолчал — лишь мельком посмотрел на меня, ожидая что-то. Потом дёрнулся, уловив чужое присутствие.

Из полумрака бесшумно выступил дворецкий. С безупречной чопорностью склонив голову, он тут же исчез — словно растаял в собственной тени. Повисла тяжёлая, напряжённая пауза.

— Кажется, мы опоздали… и худшее уже произошло, — прошептал Никита. Его голос дрогнул, лицо побледнело, и даже веснушки потускнели.

— Не думаю, что это конец. Скорее… самое интересное только начинается, — тихо отозвалась я, хотя сама толком не понимала, что именно пытается подсказать мой дар.

Я привыкла полагаться на твёрдость духа и рассудительность генерала, но в этот вечер он будто отдалился. Всё в его облике — от напряжённой осанки до холодного взгляда — говорило о внутренней отстраненности. Он больше не искал встречи глазами, не поддерживал моего молчаливого доверия. Между нами, словно незаметно, выросла стена.

Однако атмосфера сменилась, едва мы пересекли порог дома. Хозяйка встретила нас сдержанно, но тепло — с той спокойной доброжелательностью, что сразу располагает.
— Ваше Величество, мой дом — в полном вашем распоряжении, — мягко произнесла она, опускаясь в элегантный реверанс.

В её светлых волосах поблёскивала серебряная прядь, придавая облику благородную зрелость.
Выпрямившись, она шагнула к Дмитрию Львовичу и протянула ему руки — жест простого доверия, в котором, тем не менее, угадывалось нечто большее.

Генерал слегка склонил голову и коснулся губами её перчаток, после чего с тем же почтением приветствовал тучного господина лет шестидесяти.

Незнакомец с трудом вмещался в расшитый золотом мундир с широкими эполетами. Седые бакенбарды усиливали суровость, а пронизывающий взгляд серых глаз будто заглядывал прямо в душу.

Чтобы не забивать голову тем, что было вне моего контроля — например, мыслями о генерале, — я сосредоточилась на огне внутри. Кто-то явно пытался говорить со мной, но я ещё не умела различать эти голоса. Тогда я позволила себе немного расслабиться — и это дало доступ к прошлому.

Сознание медленно расширялось, наполняясь чужими чувствами, вспышками образов и обрывками воспоминаний. В этом потоке я уловила едва заметную нить, связывающую Дмитрия Львовича и хозяев дома. Их объединяла одна боль — горечь утраты молодой девушки.

Я резко распахнула глаза. Рядом спокойно прозвучал голос генерала:
— Что вы увидели, Полина Константиновна?

Лишь теперь я поняла, что всё это время он следил за мной. Я поспешно опустила взгляд, стараясь скрыть своё смятение. Пальцы всё ещё подрагивали — я только что пережила чужую боль.

Касаться чужой трагедии — невыносимо. Я глубоко выдохнула, стараясь говорить ровно:
— Всё в порядке, генерал. Прошу, не обращайте внимания. Увиденное пока не сложилось в ясную картину, и говорить об этом преждевременно. Думаю, сейчас важны каждая деталь… дайте мне ещё время.

— Дмитрий, не мешай барышне привыкать к своему дару. Она нам как никогда нужна, — император вмешался и тем самым переключил на себя внимание. — Располагайтесь, Полиночка, и слушайте внимательно! Я расскажу, свидетелем чего стал на днях и почему мы все здесь. Может вам это поможет…
Он говорил мягко, по-домашнему, как будто рассказывал нам сказку перед сном. И всё же я ловила себя на мысли что у столь могущественного человека могут быть такие усталые глаза и такая тёплая улыбка.