Первая люболь

Глава 5

- Хей, систер! Как дела?! – Лёша появился в коридоре, едва я переступила порог квартиры.

- Как у пуговицы, что ни день, то в петлю, – промямлила, отряхивая воротник от снега.

Кареглазый брюнет среднего роста с рваной челкой, чуть нависающей на глаза, почесал переносицу, старательно изображая умирающего лебедя. Только в отличие от мамы, передо мной можно было не разыгрывать спектакль. Нагреть градусник под раскаленной лампой – излюбленная хитрость братишки, чтобы лишний раз поваляться дома вместо уроков.

- Эй, кто обидел мою драгоценную, систер?! Назови его имя, голову отверну!

- Все в порядке, немного устала. Все-таки первый день в новой школе…

- Дай, обниму! – неожиданно Лёха сгреб меня в охапку: почувствовала себя беззащитной младшей сестренкой, уткнувшейся в крепкое мужское плечо.

- Роза, на тебе лица нет. Точно все хорошо? В чем слабость, сестра?! – последнюю фразу он произнес с интонацией персонажа Сергея Бодрова из легендарного фильма нулевых.

- Немного переволновалась. Надо отдохнуть…

Воин

Я зашел в нашу хибару и принюхался: в квартире стоял еле уловимый кислый запах. Обычное дело, когда мать возвращалась с гулянки.

- Митька, у нас проблемы! – Богдан высунул голову из кухни, смерив меня усталым долгим взглядом.

Закашлявшись, я стянул промокшие кроссовки. Нужно было набить их бумагой и просушить на батарее, иначе завтра не в чем будет идти.

- Что случилось?

- Мать напилась.

- Ей же сегодня работать? – приоткрыв дверь в зал, я брезгливо зажал нос.

Обычная картина маслом. Холст. Кисть. Пьяная мать в полубессознательном состоянии развалилась на диване.

- В этом и проблема, – брат неловко взъерошил волосы, цвета вороного крыла.

Хоть мы с Богданом были от разных отцов, окружающие с каждым годом все больше говорили о нашем сходстве. Еще бы, прошлым летом низкорослый зубрила вымахал практически с меня ростом. Родственнику только не мешало набрать мышечной массы.

- Ох, мама, если бы найти тебя, была б не так горька моя судьба… – просвистел строчку любимой песни, задумчиво покусывая губу.

- Не свисти! – нахмурился братишка.

- Угомонись, у нас, итак, денег нет!

Вечерами по будням мать работала техничкой в нашей школе. Спасибо тетке за то, что пристроила горе сестру, а ведь это было не просто: много лет назад мама преподавала литературу, но ушла со скандалом после некрасивой выходки.

Тетя Света даже пару раз оплачивала сестре лечение в хорошей клинике, но всё без толку: бедолагу хватало максимум на полгода, а потом начинался неминуемый откат: бокал вина, бутылочка пива, рюмка водки…

Обычно она нажиралась с вечера пятницы и прибывала в полубессознательном состоянии до ночи воскресения или проводила выходные на блат-хате вместе с собутыльниками, но то, что произошло сегодня не вписывалось ни в какие рамки.

- Пойду вместо нее! – безапелляционно заявил Богдан, снимая пуховик. – И знаешь, Мить, давай попросим тетку, чтобы отдавала её зарплату нам?! Иначе… – Бо замешкался со шнурками.

- Давно пора, – сжимал и разжимал челюсти, наблюдая за тем, как младший брат зашнуровывает поношенные демисезонные боты.

Вместе с моим пуховиком в ломбард ушли и его новенькие зимние ботинки на натуральном меху.

- Захвати мусор! – постарался сделать вид, что ничего не происходит.

- Хорошо… А потом я захвачу весь мир! – рассмеялся Богдан.

Улыбнулся через силу, стараясь не думать о том, что Бо сейчас пойдет драить полы вместо матери. Брат был единственной причиной, почему я до сих пор не бросил школу.

Даже в невменяемом состоянии мать повторяла: «Богдан – богом дан». Он действительно был как ни от мира сего – при всей той грязи и нищете, в которой нам приходилось расти, оставался оптимистом.

***

Я лег на кровать, вставил наушники в уши, врубил Агату Кристи и закрыл глаза.

У нее было невообразимо красивое лицо с ровной фарфоровой кожей, длинные черные ресницы, блестящие от талых снежинок, и такой рот… Ох, какой у неё рот! Медленно сглотнул, в мельчайших деталях воспроизведя ощущение, пронзившее насквозь, когда смял ладонью аккуратные губки бантиком.

А ведь я мог прикрыть её нежное сердце своим бронированным. Мог оберегать её и защищать. Таскал бы её рюкзачок на плече, как верный пес, провожая до подъезда. Мог бы научить целоваться взасос, да и другим не менее приятным вещам. Рядом со мной малая бы ничего не боялась…

Улыбнулся до боли в скулах, желая орать и крушить всё вокруг.

***