Первая любовь Ани

Глава 4. Разобью тебе сердце

Дима выждал время, пока Аня поднимется, и тоже зашёл в подъезд.

На сердце было тяжело, но он уже принял решение.

Он посмотрел на лифт, и пошёл к лестнице.

«Когда тебе так плохо, лучше выбирай лестницу, особенно если надо подняться на семнадцатый этаж», подумал он. «Возможно, к концу подъема мыслей в голове станет меньше».

И он пошёл пешком.

///

К семнадцатому этажу Дима еле-еле дышал, ноги налились свинцом, он весь вспотел. Однако он добился своего, – тяжесть на сердце будто немного уменьшилась, ему стало легче.

У него пикнул телефон и Дима открыл сообщение. Костя. «Ну что там, как продвигается?»

Дима закатил глаза.

////

Дима зашёл в квартиру.

В квартире нигде не горел свет, было темно, только тоненькая полоска света пробивалась из-под двери бывшей маминой комнаты, которую сейчас отец переоборудовал в кабинет.

Дима фыркнул.

«Бессердечный ублюдок», подумал он. «А я ничем не лучше. Да, я обману Аню, и сделаю это ради своих целей. Яблоко от яблони».

Он, не включая свет, прошел к себе в комнату и рухнул на кровать без сил. Только вот заснуть никак не мог и ещё долго глядел в потолок.

/////

Высокий темноволосый мужчина сидел в своём кабинете, бывшей комнате своей жены.

Он услышал, как открылась входная дверь в квартиру, характерное фырканье своего сына и его шаги.

«Опять мысленно ругается на меня», подумал он. «И поделом. Я не смог уберечь жену. Но сына я в обиду не дам».

Он открыл ящик стола, в котором лежала фотография его жены. Русоволосая миловидная женщина с пронзительными синими глазами, которые унаследовал её сын.

– Мне так тебя не хватает, – сказал он.

//////

Костя всё ещё оставался в ветеринарной клинике, несмотря на то, что время близилось к одиннадцати ночи. Он каждую минуту бросал взгляд на телефон.

Дима никак не отвечал. Костя в раздражении застонал:

– Ну почему меня окружают одни тупицы? Неужели это так сложно? Просто влюбить в себя девчонку, и бросить, делов-то!

Он пошёл менять воду для собак, которых оставили на передержку в клинике.

– Да, мой хороший? – сказал он, почесывая великолепнейшую хаски за ухом. У него была густая, мягкая шерсть, в которую хотелось зарыться носом. – И кто мог тебя оставить на передержку? Вот я бы никогда тебя не оставил. Везде бы брал с собой, и всё. И в отпуск, и куда угодно.

– Я бы и сам влюбил в себя эту недоблогершу, а потом бы бросил, – продолжил он разговаривать с хаски. – Если б она меня не заблокировала. – Он закашлялся.

Он посмотрел на хаски и хаски слегка лизнул его руку.

– То есть, я хотел сказать, я бы и сам мог, конечно. Но просто мне некогда. Видишь, сколько вас здесь? – и он оглянулся вокруг комнаты, где кроме хаски сейчас на передержке больше никого не было. – Не могу же я тебя оставить одного, как твоя недалёкая недохозяйка?

– А бабам доверять нельзя, – сказал он. – И детей с ними оставлять тоже нельзя.

Он вздохнул и пошёл налить себе кофе. Домой почему-то не хотелось.

/////

Владимир Голицын, Костин отец, сидел у себя в кабинете в клинике.

Он сидел за столом, который стоял напротив окна, получалось, что человек сидел спиной к окну и лицом к двери в кабинет. То есть каждый входящий в кабинет мог увидеть владельца больницы на фоне панорамного вида города.

Сейчас же Владимир Голицын, владелец больницы, сидел ссутулившись за столом, уткнув лицо в ладони. Он напряжённо о чем-то думал и тёр себе виски.

Потом он резко откинулся на спинку стула.

– Дима Львов приезжает и зачем-то сразу идёт разговаривать с моим сыном, – пробормотал он, – с чего бы это?

Он подошёл к стене, к стеллажу с книгами. Он вытащил одну толстую книгу в коричневом переплёте, которую было бы сложно заметить среди других, настолько стандартно она выглядела.

Он открыл её. Внутри книга была полая, страниц не было, – такая шкатулка-обманка в виде книги. А внутри лежал только один предмет. Флешка.

– Положу-ка я тебя в другое место. Место-местечко, секретное, – сказал он, будто чуть напевая.

Он подошёл к искусственному скелету рядом со стеллажом, отодвинул его. В стене за скелетом была дверца сейфа. Он ввел комбинацию и засунул внутрь шкатулку. Вернул скелет на место.

– Вот так-то лучше.

И, удовлетворённый, Владимир Голицын пошёл домой.

/////

Владимир Голицын пришёл домой, а его сына, Кости, не было.

На часах уже близилась полночь.

Владимир чуть нахмурился. Его сын и раньше, бывало, ночевал в вет клинике.

«Была сложная операция у ретривера», – обычно говорил он что-то в таком духе, – «хирурги уже ушли, но я не могу его оставить одного. Мне надо посидеть с ним».

Но сейчас с сыном творилось ещё что-то другое. И Дима Львов к нему приходил. И что-то ещё. Может, у его сына появилась девушка?

Надо будет наведаться к сыну в вет клинику, проследить, посмотреть, что происходит.

//////

Аня зашла домой.

В голове всё стоял образ соседа и его резкая перемена поведения. И его слова «не доверяй мне», которые он повторил целых три раза.

Мама вышла в прихожую и посмотрела на Аню.

– Доча, ты что, влюбилась? – спросила она.

Не ясно, с чего вдруг мама сделала такой вывод. Может, лихорадочный блеск в глазах выдал её. А может матери просто чувствуют такие вещи каким-то материнским радаром.

К щекам Ани снова прилила кровь.

«Я что, влюбилась?», подумала она.

– Я веду себя нестандартно в присутствии одного человека, – сказала Аня.

– Вон оно что, – сказала мама, чуть ли не подпрыгивая от радости, – пойдём пить чай!

– Я не могу сейчас пить чай, – сказала Аня слабым голосом.

– Вот это да! Чай пить не можешь? Да дело серьёзно! – сказала мама.

Аня пошла себе в комнату, а мама не стала её задерживать.

«Боже, помоги», прошептала мама, «чтоб всё сложилось у моей дочери, чтоб всё хорошо было».