Первая любовь

Глава 9 Максим

Спал я плохо, от силы час. Ворочался наедине с собой, утопая в тревожных мыслях. Давно не сносило башню настолько. Пытался думать о чем-то отдаленном: небе, звездах, смысле жизни. Бесполезно. В голову лезли воспоминания сегодняшнего вечера. С чего я вообще приревновал ее к Мише? Потанцевали бы и разошлись. Спокойно бы предложил довезти до дома без лишних происшествий.

М-да уж, настолько я ублюдок, что воспользовался своей мужской силой…

Душный туалет, громкая музыка, адреналин и маленькая малышка Лера – в тот вечер все смешалось в один коктейль. Ладно хоть удалось довезти ее до дома: одним головником меньше. Она дома, никто не обидит, никто не пристанет, никто не зажмет в темном коридоре. Сладко спит под воздушным одеялком как мотылек под облачком.

На небе мерцали серебристые звезды, когда я вышел на пробежку. Часа три утра. В сером спортивном костюме и беговых кроссовках я воткнул в уши проводные наушники, засунул телефон в карман кофты и побежал по извилистой тропинке.

Лес пах мхом и дождем.

С деревьев отходила изжившая себя зелень, только пихты сохраняли вечную молодость. Под кроссовками шуршала сухая мёртвая листва, которой суждено превратиться в прах. Я остановился немного перевести дыхание. Посмотрел вверх, где верхушки деревьев стремились к небу и вдохнул свежий аромат хвои и сырости. Полегчало.

Уже рассветало, но возвращаться домой не хотелось, поэтому я повторил маршрут и вернулся к пяти утра. Внутри вовсю кипела жизнь: работники вставали гораздо раньше хозяев. Марьяна Кирилловна, увидев меня, неожиданно вздрогнула:

– Боже мой, Максим, до гроба доведешь! – и махнула рукой.

– Я же просто хожу по своему дому, чего вы так пугаетесь?

– Да ты обычно в этом время только встаешь, а тут ворвался как теленок укушенный за одно место… – договорила она и положила руку на сердце.Седые волосы у нее всегда прилично убраны назад в небольшую шишку, а губы окрашены в красный цвет. Несмотря на возраст, Марьяна держала себя в форме и выглядела на все сорок, хотя в том году отмечала шестьдесят. Как и Ефрем (садовник) она знала меня с пеленок и часто мелькала на моих детских фотографиях.

– Просто не мог уснуть, решил не терять время и побегал, – объяснил я свое появление на пороге и отправился собираться в школу. Ополоснулся в холодном душе, причесался, надел любимый терракотовый свитер поверх белой рубашки и поехал в школу, захватив пару сэндвичей с беконом, приготовленных Леонардо. Возле школы распаковал бумажный сверток и уплел вкусные конвертики за обе щеки.

Биология первая. Рома с Юрой о чем-то спорили, когда я протянул им руку, чтобы поздороваться.

– О чем спор?

– Да так, вчера таких девчонок склеили, ты обалдеешь! Жалко, что двоих, тебе бы одну скинули, – в глазах Юры так и горел энтузиазм. Если раньше такой сорт разговоров возбуждал во мне порцию эмоций, то на этот раз мне было безразлично.

– Хах, понятно. – Натянуто усмехнулся я и упал за парту к Абдулу. Он что-то писал в дневнике, видимо, заполнял даты.

– Здарова, брат, как сам? – решил поинтересоваться я и положил учебник с тетрадкой на деревянную столешницу, исписанную ручкой.

– Привет. Да блин, заполнил уже до декабря, а оказалось в сентябре не тридцать один день, а тридцать. Сижу исправляю штрихом все заново...

Отчего я мгновенно раздался в широкой улыбке и потрепал его по густой шевелюре.

– В следующий раз будешь знать!

– Только следующего раза не будет, мы закончим школу и больше не будет никаких дневников.

А ведь он прав, это последний год, когда мы в роли школьников. Грустно и весело одновременно. Звонок уже прозвенел, а Лера не объявилась.

Только не говорите, что из-за меня она собиралась пропустить школу.

К счастью, я ошибся. Она виновато заглянула в кабинет, но Данил Евгеньевич устроил какое-то ему одному понятное представление. Остальные разошлись в смешках, только мне одному было не до смеха. Усевшись за парту, она достала тетрадку с изображением мотоцикла и начала тихонько что-то записывать.

А потом я оказался буквально в нескольких сантиметрах от нее. Задание в группе нас в буквальном смысле сблизило. Я чувствовал учащенное дыхание и ощущал бархатное тепло ее тела.

Заметил, на голове бантик: то ли оранжевый, то ли розовый. До чего же он хорошо смотрелся на ее черных волнистых волосах. И вправду первоклассница.

Хотелось разглядеть ее получше, но уж больно подозрительно я косился в ту сторону. Даже глаза заболели от напряжения.

Что-то в ней изменилось… Стрелки – точно, их нет. Честно, я даже к ним привык. И лицо, оно другого оттенка, немного желтого с лимонными переливами. Блин, наверное, забыла накраситься, ну или сильно торопилась и не успела. Надо бы выдать благодарственную грамоту будильнику, который вовремя не прозвенел. Ведь я смог увидеть ее настоящую. Милую. С васильковыми синяками под глазами.

Земляничный воздух вокруг, кажется, заполнил все пространство между нами. Сладкий запах, исходивший от ее пухлых губ сводил с ума. Я не мог спокойно работать. Теория Лемарка расплывалась перед глазами… “Живые организмы развиваются от простого к сложному” – если звонок сейчас же не прозвенит, то я, наоборот, начну эволюционировать в обратном направлению и превращусь в одноклеточное. Слава Богу, он прозвенел.

В столовой произошла странная ситуация и Лере не досталась порция. Видел, как на ее глазах чуть не навернулись слезы, и я поделился своей тарелкой, соврав, что не ем рыбу. Раньше Леонардо настаивал, чтобы я брал с собой домашнюю еду, но его попытки с треском провалились. Еда в школьной столовой хоть и уступала по качеству домашней, зато была не менее вкусной. Не волнуйтесь, голодом я не остался и после третьего урока уже отвоевал в буфете вкуснейшую мясную запеканку. Как видите, несмотря на тепличные условия, привередой я никогда не был и уж точно не считал себя выше других.

К моему разочарованию, в течение дня Лера так со мной и не заговорила, хотя на геометрии я попросил у нее циркуль – в ответ получил лишь высунутый язык и средний палец.