Первая любовь

Глава 26 Лера

Стена перед глазами.

Полное непонимание.

Это все мираж.

Остолбенев от произошедшей ситуации, я замерла на месте, уставившись в пустоту. Догонять возбужденного Максима и пытаться что-то доказать выглядело бесполезной тратой времени. Дыхание остановилось, в воздухе все плыло, а внутри грудной клетки повисло тягостное послевкусие. Только энергично колотящееся сердце напоминало, что я жива, а запах горячего шоколада пытался достучаться: «Лер, ты на работе».

– Что за шум, а драки нет? – выглянул с кухни полусонный кондитер с заляпанными в муке усами. Вопрос прозвучал издалека, но сумел вывести из состояния транса.

– А… Да так, недовольный посетитель, какао… горькое… – мне стоило огромных усилий выдавить из себя хоть слово.

– Горькое какао? Пу-пу-пу, – пропел он короткую мелодию, – эх, ешки-матрешки, главное, что не булочки! – ухмыльнулся он и скрылся из виду.

Я посмотрела под ноги, куда упал деревянный поднос. Эклеры рассыпались по холодному кафелю, глазурь потрескалась, местами вытек крем. От жизнерадостных ванильных, шоколадных, фисташковых пирожных не осталось и следа. Надев на руку полиэтиленовый пакет, чтоб не запачкаться, я сгребла пышные десертики в одну кучку и высыпала в мусорный пакет. Что ж, сегодня смена за мой счет…

– Милашка, тебе помочь? –надо мной нависла широкая тень Казанцева. В попытке быстро встать я ударилась виском о край столешницы, но чувство злости перекрыло боль и я поднялась на ноги.

– А, ты… – я ткнула пальцев в мужскую грудь, – что ты ему наговорил?

– Наговорил? Я же просто сказал ему правду, неужели тот букет ромашек лишь моя безумная фантазия? – лицо стоявшего напротив Миши отражало дурацкую легкомысленность, и мое нутро так и просило разрешения долбануть подносом по его бестолковой голове.

– Хочешь сказать, что Максим разозлился так из-за каких-то непонятных цветов? – искренне недоумевала я.

– Видимо так, ревнивый парень, что поделать… – Казанцев покрутил указательным пальцем у виска.

Если он думает, что я дура, то глубоко ошибается.

– Не зли меня, говори быстро, пока не вышвырнула тебя отсюда! – по моему лицу прокатилась грозовая туча, готовая рвать и метать.

– Пффф, вот пусть он сам тебе и рассказывает, на что обиделся. А ты Лер, остынь и иди ко мне, – он неожиданно прижал меня к своей прохладной куртке, пропитанной влагой. Тело испытало физический дискомфорт от пробежавшего по телу холода.

– Совсем что ли спятил? Отвали! – я попыталась вырваться, но хватка оказалась слишком крепкой.

– Погуляешь со мной вечером – отпущу… – прошептал он в мои волосы, отчего по телу пробежали раздражительные мурашки.

– Нет, не погуляю, отстань от меня, придурошный, – я выкрутилась из его объятий как лесной уж, – уходи!

– Ну, Лер, что ты такая злюка? – он снова протянул ко мне руки, и я машинально оттолкнула их как можно дальше.

– Уйди уже отсюда, хватит меня бесить. Ты мне не нравишься, точка. Все. Чао. – Я побежала в уборную и хлопнула дверью так, что посыпалась штукатурка. На языке крутилось миллион матерных слов, которые так и желали сорваться с разгоряченного языка и осыпать этого клоуна с ног до головы. Придурок, блин, какой-же придурок. Казанцев. Ненавижу. Закопала бы своими руками.

Уткнувшись спиной в стену, я машинально достала из кармана телефон и набрала номер Максима в надежде, что он выслушает и все сразу поймет. Я же не совершила никакое преступление!

Пип-пип-пип. Сброс.

Второй вызов.

Пип-пип. Сброс.

Да чтоб тебя. Еще один.

Пип…

– Слушаю, – раздался сухой голос на той стороне.

– Макс, не знаю, что тебе наговорил этот дурак, но я все объясню!

– Объяснишь? Мне и так все понятно, – неприятно усмехнулся он.

– Что тебе понятно? Максим, послушай…

– Не хочу я ничего слушать… Наверное, тебе просто нравились щедрые подарки, поэтому и морочила мне мозги, все давай. Не звони больше. А то кину в черный список.

– Но…

Вызов сбросился. Как и все привычные настройки у меня в голове. Руки затряслись, но я старалась держать себя в руках. Это же все неправда? Он же просто на эмоциях? Да? Ведь да?

Скатившись по стене, я села на заляпанный пол и обняла себя руками. Закрыла глаза ладонями, но не позволила слезам даже родиться. Смотрела сквозь косточки пальцев на пятнышки света. Раствориться бы на эти световые частички и не чувствовать ничего и никогда.

Не знаю, сколько я просидела в таком положении, но стук в дверь нарушил мое самоуничтожение.

– Кхм-кхм, Валерия, – вежливо прокашлялся кондитер, – ты здесь?

– Вроде здесь… а что?

– Тут уж посетителей вагон, выходи давай!

– Блин, сейчас, живот просто прихватило.

Я привела себя в порядок: поправила фартук, перетянула хвостик и потерла руками лицо. Возле кассы, действительно, растянулась немаленькая очередь. Подбежав, я обслужила каждого, натянуто улыбаясь и наигранно протягивая один бумажный пакетик за другим. Сдоба с грушей, рогалик с корицей, кусок яблочного пирога. Зеленый чай без сахара, латте с карамельным сиропом, облепиховый морс. Одна галлюцинация сменялась другой. Вся вечерняя смена тянулась так долго, как не тянулась ни одна река в мире. Течение времени настолько замедлилось, что секунды превратились в часы, а часы в столетия.

Уже в конце смены на глаза вновь попались три расписанных холста, которые я должна была повесить на стену для украшения. Вместо этого я взяла с прилавка полузасохший клубничный десерт и, нисколько не жалея, обмазала им все свое творчество.

Закинув испачканные картины под прилавок я подобрала с пола рюкзак и отправилась домой. Выключила свет, проверила не течет ли вода и закрыла дверь запасного выхода на несколько оборотов.

Выходя из такси, я присмотрелась к машине, припаркованной у ворот, но она оказалась не той черной ласточкой, которую мне хотелось увидеть. Поникшая я вступила на порог, неохотно стянула вместе с носками ботинки и нервно закинула куртку в шкаф, наплевав на специально отведенную вешалку. Стоило мне вступить на первую ступень лестницы, как сзади послышался голос тети Аллы: