Первая любовь

Пролог

Некоторые истории начинаются со случайной встречи. Другие — с громкой любви, как в кино. А их история началась в песочнице. С пинка по ведёрку.

Лене Ивановой было десять. Она была из тех девочек, которые носят белые банты даже во дворе и строят из песка замки с башнями. Рыжая, с копной кудрей, которые вечно норовили вылезти из косичек, и веснушками, будто кто-то разбросал по лицу солнечные крошки. У неё были внимательные карие глаза и добрые, немного наивные привычки: говорить "спасибо" даже воробьям и прятать в карманах конфеты для уличных котов.

А ещё во дворе жил он — Сергей Звонкий. На шесть лет старше, на две головы выше и на десять проблем впереди. В шестнадцать он уже выглядел как герой плохого сериала: накачанный, вечно в майке без рукавов, с прищуром, в котором то ли презрение, то ли тоска. Говорили, отец у него пьёт, мать — где-то "пропала", а сам он «в связях замечен». Какие уж там связи — бандиты, старшие пацаны с района, угнанные скутеры и ночные драки. Но всё это было где-то за пределами песочницы. А здесь он появлялся внезапно, как гроза в солнечный день.

— Опять куличики? — говорил он с ленивой ухмылкой и мог запросто смахнуть рукой её старательно вылепленный замок.
— Ну ты и грубый! — шмыгала носом Лена, и глаза её наполнялись слезами.
— Не плачь, а то веснушки потекут, — хмыкал он и уходил, оставляя после себя запах дешёвых сигарет и хаос.

Она его ненавидела. Или думала, что ненавидит. Ведь детская ненависть — это часто просто любовь, замаскированная под обиду.

Прошли годы. Он исчез, как исчезают все дворовые легенды: без прощания, без обещаний. Кто-то шептал, что сел. Кто-то — что уехал. Она росла. Менялась. Училась не плакать.

Но некоторые истории не заканчиваются в песочнице. Они только замирают — чтобы однажды снова начаться.



Отредактировано: 26.07.2025





Понравилась книга?
Отложите ее в библиотеку, чтобы не потерять