Первая любовь моего мужа

Глава 4

– Я не могу поверить, что это происходит, – сказала я Тимуру, когда мы сидели на кухне его матери.

Ей он рассказал всё от и до, и она даже прослезилась, когда услышала эту историю. Напоила чаем Анжелику, а сейчас пошла укладывать её спать в старой комнате Тимура. Когда-то давно его мама переживала из-за их разрыва почти так же, как и Тимур… А сегодня первым делом ахнула и обняла Анжелику, прежде чем заметить в дверях меня.

– Не могу поверить, что ты не смотрела на дорогу, – вернул мне муж, и я дёрнулась, как от оплеухи.

Отвернулась и сжала на коленях кулаки.

– Алён, прости, – сказал он устало и развернул меня к себе. – Прости, не плачь только, ладно? Я сам не в восторге. Тяжелый день, ужасный. Но ты сбила человека! И не кого-то, а…

– Твою первую любовь, – закончила я за него, и Тимур дёрнулся.

– Я не это имел в виду.

– Конечно.

– Хорошо ещё, что она полицию согласилась не вызывать. Я же за тебя волнуюсь, Алён. Не хочу проблем для тебя. Еще Наташка так вовремя нарисовалась.

– Зачем я села за руль, – сказала я тихо и закрыла руками лицо. Эмоций под конец дня не хватало на слёзы, все остались там, на той дороге без видимой чёткой разметки.

– Тише, не плачь, родная. Мы пережили этот день, всё позади. Анжелка проспится, придёт в себя, отправим её к Наташе сразу же. Может, ты ещё спать будешь.

– Нет, разбуди меня. Не хочу оставлять вас одних в машине.

Брови моего мужа поползли вверх.

Когда он делал так, а потом хитро щурил свои глаза, то снова становился тем мальчишкой, в которого я влюбилась в университетские годы. Звезда футбольной команды, высокий, голубоглазый – по нему тогда сохли все девчонки с курса. А вот он пытался забыться после тяжелого разрыва и проваливался в спорт и учёбу с головой, девушки его мало интересовали.

Я до сих пор считаю невероятной удачей и подарком судьбы, что именно меня посадили рядом с ним на паре матанализа. Не знаю, что сблизило нас тогда – любовь к предмету или нелюбовь к преподавателю, но уже через неделю мы вместе обедали и сдружились. А потом и до отношений дошло.

– Ты ревнуешь, Афанасьева? – засмеялся муж, вырывая меня из воспоминаний. Он всегда называл меня девичьей фамилией, когда потешался. – К прошлому? К Анжелке?

В глубине его глаз заплясали чертики.

– Конечно, нет, – вспыхнула я. – Мне жалко её, конечно… И я чувствую себя виноватой… Но она же вешается на тебя, Смолов!

Тимур продолжал смеяться, а потом внезапно легонько ущипнул меня за живот.

– Для кого прошлое, а для кого и самое что ни на есть настоящее, – продолжила я, увернувшись, и кивнула в сторону гостевой комнаты. – Для неё ты парень, прости господи.

– Милая, я тебя понимаю, но, – Тимур поджал губы и посмотрел на меня долго-долго. – Ты ведь тоже понимаешь, что у неё травма? И виноваты в этом мы.

Когда он сказал «мы», часть веса, давящего на мои плечи с тех пор, как я сбила человека, растворилась. Муж делил со мной ответственность, и я была за это не просто благодарна, я была бесконечно признательна и полна любви.

Ты можешь быть один против всего мира, а можешь иметь опору в виде семьи. С семьёй мне повезло.

– Да, ты прав, – вздохнула я тяжко, – мы не можем просто бросить её после того, что я натворила. Но я настаиваю на больнице завтра с утра, Тим. Потерять память – не знаю, что может быть страшнее… И почему мы сразу это не сделали?

– Будем надеяться, что к утру она придёт в себя, – сказал муж и положил руку мне на затылок, чтобы привлечь к себе и поцеловать в лоб. Его щетина царапнула кожу, но я лишь блаженно улыбнулась и прильнула к нему. – А как всё вспомнит – сбежит отсюда сама, Алён, главное, чтобы полицию не вызвала. Если так, то скажем, что за рулём был я.

Я застыла и чуть отодвинулась, чтобы посмотреть Тимуру в глаза.

– Нет. Это я виновата, мне и отвечать, – покачала головой, но муж взял в ладони моё лицо и прислонился своим лбом к моему.

– Я люблю тебя больше жизни, ты знаешь. Я возьму на себя любую твою вину.

– Не…

– Тшш, – муж улыбнулся и чмокнул меня в губы, прерывая готовый сорваться с них протест. – Как я сказал, так и будет, родная.

Дверь тихонько скрипнула, и в зал вошла мама Тимура. Высокая статная женщина, она всегда смотрела на меня чуть высокомерно, хотя последние годы и смягчилась. После появления Василисы её сердце чуть оттаяло, и она приняла меня в их семью.

– Натворили делов и любятся, – фыркнула она, запахивая на себе халат и присаживаясь на диван. – А девочка бедная и себя не помнит.

– Не драматизируй, мам, мы и так переживаем.

– А что-то по вам незаметно, – сказала свекровь. – Такая красивая девка была, такая ладная, а сейчас как ребёнок малолетний, а если так навсегда останется?

– Мы оплатим врачей, – вклинилась я, и Тим кивнул. – Самых лучших найдём, её вылечат.

– Ой, дети… Безответственные дети! Она ещё и прихрамывает, видали?

Тим кивнул, а его мать прищурила глаза под прямоугольными очками.

– Зато меня сразу вспомнила Анжеличка, говорит, вы, тёть Оксан, самые вкусные блинчики печёте! И в гости пригласила. Как раньше… Тимур, помнишь? Такая ладная девочка была, так нашу семью любила…

– Мам, хватит! – рыкнул муж, и я почувствовала, как напряглось его тело. – Было и было, нечего вспоминать.

– Как это нечего, а вот Анжелика всё помнит, – захлопала глазами свекровь. – И меня помнит, и дом наш, ванну сразу нашла, и…

– И как предала меня помнит? – не сдержался Тимур, и сжал на коленях кулаки. Я видела, как проявилась жилка на его виске. – Так, всё, – выдохнул он, успокаиваясь, и встал с дивана. – Я спать.

Он двинулся в сторону двери, не оборачиваясь, и так же исчез за ней, не проронив больше ни слова. Через несколько секунд я услышала, как в ванной побежала вода.