Первая ночь – зверю!

Глава 6. Первый урок

Нож лежит на грубом деревянном столе и блестит холодным светом утреннего солнца. Его лезвие короткое, но острое, и я боюсь прикоснуться к нему. У меня никогда не было оружия в руках.

Горар стоит напротив. Его алые глаза неотрывно смотрят на меня.

– Бери, – говорит он резко.

– Почему ты заставляешь меня это делать? – я смотрю на него и чувствую, как злость поднимается внутри. – Ты же сам сказал, что никто не тронет меня.

– Это не значит, что ты всегда будешь в безопасности, – отвечает он спокойно. – Здесь, в лагере, я могу защитить тебя. Но за его пределами... ты сама за себя.

– Я не собираюсь выходить за пределы лагеря.

– Еще как собираешься, – бросает он, словно это очевидно. – Ты хочешь домой, не так ли?

Я сжимаю губы. Он прав. Я хочу домой. Больше всего на свете. Но как нож поможет мне в этом?

– Бери, – повторяет он, и его голос звучит, как приказ.

Я осторожно поднимаю нож. Он кажется слишком тяжелым для такого маленького оружия.

– Теперь стой прямо, – говорит Горар и подходит ближе.

Я делаю, как он говорит, хотя мои ноги дрожат. Он берет мою руку с ножом и поднимает ее. Его прикосновение горячее, и я невольно вздрагиваю.

– Сосредоточься, – говорит он тихо. – Лезвие должно быть направлено к цели. Не бойся, иначе твоя рука задрожит, и ты упустишь момент.

Я пытаюсь сосредоточиться, но его близость отвлекает меня. Он такой огромный, что мне приходится запрокидывать голову, чтобы увидеть его лицо. Его взгляд серьезен, но в нем есть что-то еще кроме строгости.

– Что ты видишь? – спрашивает он и отступает назад.

– А что я вижу?

– Представь, что перед тобой враг, – объясняет он. – Что ты видишь?

Я закрываю глаза, пытаюсь представить это. Передо мной возникает образ тени – тени, которая хватает меня, не дает убежать. Я вижу орков, вижу Лена, который отвернулся от меня в тот самый момент, когда я больше всего нуждалась в нем.

– Я вижу человека, который предал меня, – шепчу. Я чувствую, как нож становится продолжением моей руки.

– Хорошо, – говорит Горар, и я открываю глаза. – Теперь ударь.

– Что?..

– Ударь, – повторяет он и указывает на деревянный стол.

Я колеблюсь, но все же поднимаю нож и опускаю его на поверхность стола. Удар выходит слабым, и нож едва врезается в дерево.

– Слишком мягко, – говорит он, качая головой. – В бою это тебе не поможет. Попробуй снова.

Я пробую снова и снова, пробую до тех пор, пока мои руки не начинают болеть. Горар смотрит на меня, дает советы, поправляет мою стойку. Его терпение удивляет меня, ведь он мог бы просто бросить меня на произвол судьбы.

После нескольких часов тренировки я валюсь на скамью, едва дыша. Руки дрожат, но в груди есть странное чувство – чувство, что я чего-то добилась.

– Почему ты делаешь это? – спрашиваю я, когда он садится рядом.

– Что именно? Почему я учу тебя? – он улыбается уголком рта, и это выглядит почти... доброжелательно. – Потому что ты не выживешь без этого.

– Я думала, тебе все равно, что со мной будет.

– Может быть, – отвечает он, но его глаза говорят обратное.

Мы сидим молча, слушаем звуки лагеря. Впервые за долгое время я чувствую, что не боюсь. Не боюсь его, по крайней мере.

– Спасибо, – шепчу я.

Горар смотрит на меня, и сейчас в его взгляде я вижу что-то новое. Не просто интерес или снисходительность. Что-то гораздо весомее.

– Не благодари меня пока, – тихо говорит он. – Ты еще недостаточно умела для того, чтобы выжить.

Поздно ночью, когда лагерь погружается в тишину, я просто лежу на своей лежанке и по привычке смотрю в потолок шатра. В голове крутятся мысли о доме, о Лене, о том, как все могло быть иначе.

Но теперь эти мысли постепенно смешиваются с чем-то новым. С образом Горара.

Его серьезный взгляд, его голос, который одновременно пугает и успокаивает. Я не хочу этого признавать, но он заставляет меня чувствовать себя... в безопасности.

И это настораживает меня.