Первая одиссея или Предчувствие Трои

ПЕСНЬ ВТОРАЯ. ЕЛЕНА И ПЕНЕЛОПА

С времён похода аргонавтов не собиралось столько вместе царей, царевичей героев, сколь прибыло их в Спарту руки Елены добиваться. Все устремились во дворец, где ждал их Тиндарей с Еленой. На входе Одиссея едва не сбил могучий юноша, спешивший лицезреть прекрасную Елену.

- Уж не жениться ли спешишь? - воскликнул сын Лаэрта, схватив нахала за плечо.

- Пока ещё не знаю, - тот впопыхах ответил, - жениться мне иль нет.

- Как ни поступишь, пожалеешь.

- Почему же?

- А вот об этом и подумай, - сказал Лаэрта сын с улыбкой хитрой.

В ответ и юноша открыто улыбнулся и, уж не торопясь, спросил:

- А что ты думаешь об этом?

- Жениться надобно.

- Зачем?

- Как повезет с женой, так буду счастлив.

- А если нет?

- То стану мудрецом.

Теперь они вдвоём расхохотались.

- Я Диомед, - назвался юноша и тут же весело спросил:

- Похоже, что и ты из рода женихов?

- Пока лишь из утробы матери своей и с острова Итака.

- Так знаю я тебя! Ты Одиссей, сын аргонавта славного Лаэрта!

- Хотелось бы наоборот.

- Как?

- Лаэрт, отец героя Одиссея.

- Ты хочешь славой превзойти отца?

- Потомки и должны быть лучше предков.

- Зачем?

- Чтоб мир наш улучшался.

- Тогда вперёд! - воскликнул Диомед. - Добьётся кто Елены, тот уже подвиг совершит!

Через порог из ясеня они ступили смело. Весь портик был заполнен женихами. Елена, на царском троне гордо восседая, приветствовала их:

- О, Одиссей и Диомед!

- Как нас она узнала? - был изумлён последний.

- А что тут узнавать? Я рыжий, ты высокий, - пожал плечами Одиссей и громко отвечал Елене:

- Дочь бога и царя! Ты прозорлива так же, как прекрасна.

- И как же? - смеясь, Елена вопросила. - Скорей скажи мне, многомудрый Одиссей.

- Пусть первым скажет Диомед.

- Что восхищен он мной, я вижу и без слов.

- По взору страстному?

- По челюсти, отвисшей до земли.

Тут смехом разразились женихи, а Диамед, и самом деле, так залюбовался Елены красотой, что рот раскрыл невольно. А та надменно говорила:

- Смелее, Одиссей. Но только ты не повторяй за всеми вслед, что я прекрасней всех из смертных. Мне надоело это слышать.

- А я так не скажу.

- Что? Разве есть прекраснее меня?

- Да вот хотя бы эта птица, - вдруг на фазана указал Лаэрта сын. Тот по двору прохаживался важно и хвост свой яркий распушил.

- Как? - вспыхнула Елена. - И чем же она лучше?

- Вы обе в ослепительных нарядах, но у фазана оперение своё, родное, а на тебе чужое.

- Так ощипи фазана, чтобы увидеть разницу меж мной и птицей.

- Чтобы сравнить, я должен ощипать обоих.

- Снимать с меня одежду позволено лишь мужу.

- Поэтому сужу я по наряду.

Елена даже с трона поднялась:

- Я вижу, ты умён не по годам.

- На ум не жалуюсь, стареть же не спешу.

- Тогда ответь мне на вопрос. Вот статуя Афины на нас взирает свысока. Как рост её измерить?

В задумчивости поднял взор свой Одиссей на лик богини и от ослепивших его солнечных лучей зажмурился. Он опустил глаза и тень увидел на земле от статуи.

- Так что же ты молчишь? - с иронией Елена вопросила.

- Я жду.

- Чего? Когда устану ждать я?

- Жду часа, как тень моя сравняется со мной.

- И что тогда?

- Тогда тень статуи сравнится с ней самой. Измерив тень, получим рост Афины.

Крик восхищения по портику пронесся. Всем женихам был задан вопрос этот. Никто из них не снизошёл до тени и столь мудрой простоты. Ответ достойным признала и Елена:

- Ты мудр.

- Мудры лишь боги, а мы к их мудрости стремимся, но часто спотыкаемся и шишки набиваем.

- И этот мудр ответ. А как с отвагою и силой?

Окинул взглядом Одиссей героев, великих ростом и могучих силой. Лаэрта сын, хоть тоже был не мал, но рядом с ними выглядел мальчишкой.

- Они нужны, когда беда нагрянет в дом.

- А ум?

- Чтобы беду в дом не пустить.

- Ответ, достойный мудреца, но силу, ловкость и отвагу покажешь свою завтра. Ведь сам ты говоришь, что разум может ошибаться и не всегда способен предотвратить несчастье.

И в знак согласья и почтенья склонился молча Одиссей и место Диомеду уступил. Пришлось по вкусу многим женихам, как вёл беседу Одиссей с Еленой. Приветливо все улыбались и дружески стучали по плечу, как бы своим его признав. Лишь Менелай сурово сдвинул брови. Он видно посчитал, что Одиссей опасен. А Патрокл приветливо шепнул Лаэрта сыну:

- Ох, ловко срезал ты Елену. Так лань охотник быстроногую сбивает. А то замучила она всех нас вопросами коварными и с подковыркой. Скорей бы нам на состязанья, где мы себя во всей красе покажем.

В тот день соревноваться не пришлось. Царь Тиндарей устроил пир в честь женихов, и Одиссея провели в покои для гостей омыться и сменить одежду с дороги дальней. Служанка молодая воду принесла, и видно было, как она смущалась. А ноги омывая Одиссею, таз умудрилась опрокинуть, разлив на камни воду. Тут девушка и вовсе растерялась, забормотала извинения, но добродушно улыбнулся Одиссей:

- И как тебя зовут?

- Климена, - чуть слышно молвила служанка и взор потупила.

- Не делай же того, чего не ведаешь, - гость назидательно изрёк, - ты не Климена, и вовсе не служанка.

- Как догадался? - непроизвольно вырвалось у Лжеклимены.

- Отвечу я, когда себя ты назовёшь.

- Сам догадайся, - озорно вдруг блеснула та глазами. - Всё говорят, что ты умён не по годам. Вот это я сейчас проверю.

Раздумывал недолго Одиссей:

- Ты Пенелопа, дочь царя Амикл Икария, брата Тиндарея.

- Как ты узнал?

- Мне боги подсказали.

- Причём здесь боги? Сам ты догадался. И знать хочу я, как?

- Всё очень просто, - сдался Одиссей, - царевну невозможно спутать со служанкой: она и говорит, и ходит, и даже ноги по-царски моет гостю.