Первая одиссея или Предчувствие Трои

ПЕСНЬ ПЯТАЯ. ОХОТА

Когда известие о сватовстве героев к Пенелопе докатилось до женской половины докатилось, там начался такой переполох, что паника такая и не снилась. Елена гордая едва скрывала раздражение. И все ж, увидев Одиссея, покидающего пир, она притворно улыбнулась:

- Слыхала я, ты предпочёл посватать Пенелопу.

- Пока завоевать такое право.

- И чем она тебя прельстила?

- Прекрасная из смертных, не смел я и мечтать о благосклонности твоей.

- Напрасно, к тебе склонялось моё сердце.

- Как? - удивился Одиссей иль только сделал вид. - Я был повержен Диомедом в первой схватке.

- Неважно.

- Ты предпочтёшь слабейшего?

- Имею право.

- Что скажут женихи?

- Мне что за дело?

- Но вспыхнут распри! Не о том мечтает Тиндарей.

- Пускай весь мир в огне сгорит, я выйду за того, кто мне по нраву.

- И будешь властвовать над тем, кого избрала.

- Он будет счастлив за меня на подвиги дерзать. Я вдохновлю его, как некогда Тесея. Иль сомневаешься ты в этом?

- Ни на мгновение.

- Так что же дрогнул ты иль струсил?

- Увы, но подвиги не мой удел.

- А что?

- Итака. Там ждут меня отец и мать. Кто, как не я, окружит их любовью и заботой? Да и народу нужен пастырь. Без пастуха и овцы разбредутся.

Внимая Одиссею, прекрасная Елена всё больше приходила в изумленье:

- А как же я?

- Жена всегда во всём готова мужу помогать.

- Мне предлагаешь стричь овец и жизнь сгубить в глухой Итаке? Не для того я рождена богами.

- Вот почему тебя я недостоин.

- Тогда на свой скалистый остров возвращайся, - сверкнула взором огненным прекрасная Елена, - но не жалей потом, что мог ты стать великим, как Геракл или Тесей. Тот, кто руки моей добьётся, уже покроет себя славой.

И гордо вскинув голову, дочь Тиндарея, ушла, не попрощавшись. А сын Лаэрта, переодевшись в платье женское, проникнул в таламос, в покои женские, и разыскал там Пенелопу. Она задумчиво за пряжею сидела. Отец Икарий, грустный и печальный, ей сообщил о сватовстве и выбрать состязанье предложил. Прекрасно знала Пенелопа, что царь не хочет с нею расставаться. Она готова была быть с отцом до самой смерти, но, видимо, иные нити плели богини Мойры. Увидев Одиссея, вскочила Пенелопа:

- Как ты посмел?

- Тебя увидеть должен.

- Должен? И в платье девичьем?

- Сам Гименей проник к возлюбленной в одежде женской.

- Что надобно тебе?

- Судьба моя в твоих руках.

- Чем я могу тебе помочь?

- Ты состязанье выбираешь.

- Ага, так вот в чём дело. Надеешься, что выберу я то, в чём ты сильнейший.

- Хочу всего лишь рассказать историю одну.

- Какую?

- В Мессении, когда я ехал в Спарту, судьба свела меня с Ифитом.

- Ифитом?

- Да. А шёл Ифит на поиски быков, похищенных из стад отца его Эврита, который думал, что похитил их Геракл. Но был Ифит уверен, что чист герой, и, чтобы это доказать, искал с Гераклом встречи и быков. Мы сразу подружились. С отцом моим Лаэртом в Колхиду ходил отец его Эврит за золотым руном и говорил о нём прекрасные слова. В знак нашей дружбы подарил он мне свой лук, а я ему копьё и меч.

- Тот самый лук? - спросила Пенелопа с изумленьем.

- Тот самый! Сам Аполлон его Эвриту подарил, и нет сомнений в том, что он волшебный. Я сразу и проверил: в любую цель он бьёт без промаха.

- Ты думаешь, что это неслучайно? - спросила Пенелопа.

- Без сомненья! Могли Ифита только боги заставить лук волшебный вручить кому-то. И знали боги наперёд, что выбирать ты будешь состязанье.

- Так боги почему мне не сказали, что выбрать я должна?

Ответил сразу Одиссей:

- Так мыслю, что желание богов тебе я должен передать.

- И почему?

- Чтобы исполнилась их воля, должны мы сделать всё, что в наших силах.

- Для этого и в платье женское переоделся? - с иронией спросила Пенелопа.

- Готов в баранью шкуру я облечься, чтобы тебя увидеть.

- Не сомневаюсь я твоей победе, - рукой махнула Пенелопа.

- Откуда у тебя уверенность такая?

- Любую силу хитрость одолеет.

- Я Диомеду схватку проиграл.

- Смотрю, гордишься этим.

- Боюсь, что бой кулачный я Аяксу проиграю.

- Ах, хитрец. Но бег еще остался.

- Я в нём силен, не скрою. Привык сказать по горным склонам на Итаке, как молодой козёл.

Представив это, рассмеялась Пенелопа.

- Но в беге очень уж силён другой Аякс, что прибыл из Локриды, - заметил скромно Одиссей, - и трудно мне с ним будет в беге состязаться.

- Кого ты только не боишься: и Аяксов, и Патрокла и Атридов.

- Мне не страшны они, но я боюсь другого.

- Чего же?

- Тебя страшусь вдруг потерять.

- А разве я твоя?

- Вот здесь, - на своё сердце перст направил Одиссей и тихо вопросил:

- Так что ты изберёшь?

- Подумаю.

- И все же?

- Тебе пора идти. Увидеть могут.

- Пускай.

- Смеяться будут женихи.

- Сносить насмешки должен тот, кто шутит над другими.

- Я завтра дам ответ, - сказала Пенелопа и поднялась.

- Пойду богам молиться, - вздохнул Лаэрта сын, покорно удаляясь.

Меж тем, направилась к Елене Пенелопа. Завидев дочь Икария, задорно встретила её Елена:

- Привет, соперница!

- Ах, не смеши меня, сестрица.

- Как же, как же, вон, сколько возжелало женихов твоей руки!

- Надежды нет у них тебя добиться.

- Не скажи, средь них есть те, кто выбора моего достоин.

- И кто?

- Зачем тебе?

- От них я откажусь.

- Не сможешь, не ты решаешь, кто тебя возьмёт.

- А это уж моя забота.

- Ах, даже так, - пристально посмотрела тут Елена на сестрицу. - Тогда бери любого.

- Неужто нет средь них, кто по сердцу тебе?

Дочь Тиндарея печально голову склонила:

- Нет, хотя ты не поверишь.

- Среди таких героев?

- Славнее всех Тесей. Он хоть меня похитил, но равных нет ему - он первый. Забыть его я не могу. Ах, зачем меня домой вернули Кастор и Полидевк?