Первая одиссея или Предчувствие Трои

ПЕСНЬ ШЕСТАЯ. ВЫБОР ПЕНЕЛОПЫ

Воздав богам, добычей и вином насытились и люди. Играя на кифарах и авлосах, певцы пеан запели в честь Артемиды, ублажая танцем взоры смертных и бессмертных и вовлекая в хоровод вкруг алтаря принцесс, героев и царей.

Звучали лиры и авлосы,

Для духа открывая виды,

И люди спелые колосья

К ногам слагали Артемиды.

Вместе со всеми возносили хвалу богам Елена, Клитемнестра и Пенелопа. Лишь стихли звуки музыки, как Одиссей, подойдя к дочери Икария, громогласно вопросил:

- Царевна мудрая, поведай,

Готовы за тебя мы драться!

В каком сражении победы

Герои будут добиваться?

Все взоры на Пенелопу устремились. Пламенным взглядом обжигал её Одиссей в ожидании желаемого ответа. Царевна смутилась, потупила очи, но собравшись, вскинула голову и, глядя Одиссею в глаза, твёрдо изрекла:

- Герои все меня достойны,

Но ни по мне стрельба и войны,

И будет тот иметь успех,

Кто завтра выиграет бег!

- Как бег!? - не поверил сын Лаэрта. - Не оговорилась ли ты, Пенелопа?

Царевна не ответила, давая тем самым понять, что её решение неизменно. Тогда все посмотрели на Малого Аякса, слывшего бегуном непревзойдённым. Он и сам не ожидал такой удачи и не сразу понял, что стал претендентом главным на руку Пенелопы. Но вскоре растерянность сменилась радостью, и он воскликнул торжествующе:

Раз выбор сделан, то не смей

Перечить Пенелопе, Одиссей!

И пусть нас бег рассудит!

- Не в рифму, - горько усмехнулся сын Лаэрта.

- А что не в рифму? - удивился царь Локриды.

- Говоришь, - пояснил Одиссей, чем вызвал смех среди героев.

- Но верно, - нашёл Аякс ответ достойный.

- А это лишь богам ведомо, - заметил Диомед, стараясь друга поддержать хоть как-то. Но был печален Одиссей и молча удалился. К реке спустился он омыться, но в задумчивости сел на камень и, как изваяние, застыв. Тут Диомед неслышно подошёл и на плечо поникшее Лаэрта сыну руку положил:

- Чем опечален, друг?

- А разве непонятно?

- Считаешь, что Аякса невозможно обогнать?

- Не в этом дело.

- В чём же?

- Просил я Пенелопу другое состязание назначить.

- Неужели?

- Да, в стрельбе из лука.

- И что она пообещала?

- Ничего.

- А ты надеялся, что выберет она, что ты хотел?

- Конечно.

- Напрасно.

- Почему?

Не сразу Диомед ответил и, помолчав, изрёк стихами:

- У жизни нашей два начала,

Хоть спор идёт, кто был сначала,

Земля иль небо? миг иль вечность?

Всё сокрывает бесконечность,

Противоречие незримо

Любовью вновь соединимо.

Одиссей рассеянно выслушал и недоверчиво спросил:

- Уж не хочешь ли ты убедить меня в том, что Пенелопа так поступила только ради меня?

- Ну, не ради же Аякса.

- Он сам не ожидал, - с ним согласился сын Лаэрта, но тут же вопросил с сомненьем:

- Но почему она стрельбу не учредила вместо бега?

- Начало женское, оно всегда идёт против мужского.

- Но женщина должна мужчине подчиняться.

- Как только укротишь её, как укротил сегодня кобылицу.

- Не верю я, - с сомненьем молвил Одиссей, - если бы она меня любила, то выбрала бы то, в чём я силён.

- А ты поверь, и все сомнения тебя покинут.

- Разве?

- Весь мир в тебе. Населишь ты его людьми не верящими, злобными, и будешь им ненавистен. А посели достойных и любимых, и будешь ими ты любим.

- Нет, что черно, то белым никогда не станет.

- Любовь способна чудеса творить, - ответил Одиссею Диомед. - Быть может, в силе чувств твоих и их надёжности желает Пенелопа убедиться? Уж ежели по настоящему влюблен, то все преграды преодолеешь.

- Загадки вечные ты ставишь предо мною.

- Я знаю, как их разрешить.

- А толку? Обогнать Аякса невозможно.

- Возможно всё, коль боги возжелают.

- С мольбой о помощи к Афине обращаюсь, - поднялся с камня сын Лаэрта.

- И к другу, - молвил Диомед.

- Ты дельный дал совет и в трудную минуту поддержал.

- Я не о том, я говорю о беге завтрашнем.

- Как сможешь ты помочь мне?

- Держись за мной. Тебя от ветра я укрою и побегу быстрее лани, покуда хватит сил. Вдвоём бежать нам будет веселее.

От чувств нахлынувших заплакал Одиссей и Диомеда обнял:

- Теперь уверовал и я в победу.