Первая одиссея или Предчувствие Трои

ПЕСНЬ ВОСЬМАЯ. СВИДАНИЕ

Едва дождавшись окончанья пира, в покои Пенелопы проник отважный Одиссей, накинув платье женское. Служанке верной, вход хранившей, Сон смежил веки, но бодрствовала Пенелопа, увлёкшись вышиваньем под свечой горящей. Увидев Одиссея, нисколько дочь Икария не удивилась.

- Ты за своим желанием пришёл?

- А как же, и согласись: его я заслужил.

- Без сомненья.

- А вот меня сомнение терзает.

- Какое?

- Зачем ты бег избрала?

- А ты как думаешь?

- Теряюсь я в догадках.

Пенелопа помолчала и тихо молвила:

- А разве это важно?

- Да.

- Всё завершилось так, как ты хотел, а это главное.

- Тебе такой исход желанен?

- Какая разница?

- Хочу не только я любить, но быть любимым.

- Ты сомневаешься во мне?

- Смутил меня твой выбор.

- Всего лишь лжи я не желала.

- Наивное дитя! - воскликнул Одиссей и чуть служанку верную не разбудил. - Ты только посмотри, какие козни и интриги строят сами боги. На всё готовы ради прихоти своей. Чем хуже мы?

- Они бессмертные, им всё дозволено. Зато у нас, у смертных, поступок каждый на счету и слово каждое зачтётся, и времени на исправленье не даётся.

- А чтобы жизнь свою спасти, ты на обман пойти готова?

- Нет.

- Неужто? - не поверил Одиссей.

- А как с обманом жить? Мгновенье каждое на грудь давить он будет камнем тяжелейшем. Уж лучше смерть.

- А чтобы жизнь спасти отца иль матери, иль сына?

- Готова ради них я на обман и ложь, и на любое преступленье.

- А как же камень?

- Нести его я буду до конца, но сына смех иль матери спокойный сон мне ношу облегчат.

Вздохнул Лаэрта сын тут сокрушённо:

- Меня не любишь ты.

- С чего ты взял? - спросила удивлённо дочь Икария.

- Сама сказала, что готова ты на всё ради людей, тобой любимых, но ради меня ни на малейшую ты не пошла уступку.

В волнении сказала Пенелопа:

- Разумный Одиссей, но как ты не поймёшь, что не построить счастье на обмане. Все наши происки раскроют легко боги и лишь над нами посмеются.

- Ах, странная ты девушка. Богам приятны наши воздаяния и приношения, и восхваления, когда у храма водим хороводы и гимны им хвалебные поём и славим их. А если где схитрим или кого обманем, им дела нет.

- Пусть так. Зато чиста я пред собою.

- А как же я?

Светильник медленно угас, сгорев, и в полной темноте услышал он ответ:

- Ты в беге победил и в споре. Твоё желанье я исполню.

- Охотно иль обещанье выполняя?

- Смотря какое будет у тебя желанье, - едва заметно улыбнулась Пенелопа.

- Супругой стать мне любящей и верной, и послушной.

- Охотно, - чуть слышно отвечала Пенелопа, но взгляд не отвела, лишь головой кивнула.

- Тогда сейчас открою я тебе своё желанье.

- А разве ты его мне не сказал?

- О, нет! Супругой, любящей и верной, ты мне досталась, как награда. Теперь мне ни к чему такое же загадывать желанье.

- Ах, хитрец! - вскричала Пенелопа. - Так что же хочешь ты?

- Всего лишь послушанья.

- Желаешь ты, чтоб я рабыней стала?

- Рабыня исполняет всё по принужденью, супруга - добровольно и с охотой.

- Для этого любить меня ты должен, как богиню.

- Я уж и так люблю сильнее жизни.

Служанку, что спала у входа, вдруг что-то вскрикнула во сне, и замерли влюблённые, прижавшись в темноте друг к другу.

А Лисия вновь вскоре захрапела, на спину повернувшись. Немного подождав, шепнула Пенелопа:

- Что может быть приятнее, чем исполнять желание того, кто меня любит, и мною кто любим.

Слились их губы в страстном поцелуе, и с трудом прервавшись, спросила Пенелопа:

- Так, в чём же все-таки твоё желанье?

Ответил так ей Одиссей разумный:

- Хочу, чтоб стала ты царицею Итаки.

Вздохнула горько дочь Икария:

- А ты царём Амикл стать не желаешь?

- Конечно же желаю, да только кто Итакой будет править? Я сын единственный Лаэрта. Просил меня отец с супругою домой вернуться, чтобы мне власть вручить.

- Он думал, что с Еленой ты вернёшься, прекраснейшей из смертных.

- Как раз сказал он, что Елене не место на Итаке.

- Почему же?

- Пусть сам Лаэрт тебе поведает об этом.

Невольно рассмеялась Пенелопа:

- Ах, хитроумный Одиссей. Так говоришь, как будто я уж на Итаке, но разве я согласие давала?

- Да, только что, когда сказала, что охотно исполнишь ты желание супруга.

- Я охотно, но будет против мой отец Икарий.

- Почему?

- Не раз он говорил, что без меня ему и свет не мил, что сразу же умрёт, если его покину.

- Старик несносный, о себе он лишь печется! - в сердцах воскликнул Одиссей. - А счастье дочери любимой его, похоже, не тревожит.

- Неправда, - возразила Пенелопа, - с отцом люблю я время проводить.

- Неужто век готова с ним носиться?

Лаэрта сын взволнованно вскочил и вдохновенно произнёс:

А разве сына нет желание родить?

Супруга верного любить?

Очаг семейный охранять?

С охоты Одиссея ждать?

Вздохнула тихо Пенелопа и головой поникла. Тут нежно её обнял за плечи Одиссей и прошептал проникновенно:

- О, милая, представь, прекрасна как моя Итака: скалистые там горы, безбрежно море голубое и ослепительное небо.

- Я уж влюбилась в остров твой, - сквозь слёзы улыбнулась Пенелопа, - но не отпустит нас Икарий.

- Как не отпустит? - возмутился сын Лаэрта. - Его никто и спрашивать не будет. Должна супруга мужу подчиняться.

- Отец мой не допустит брака, как узнает, что на Итаку меня ты хочешь увезти.

- А кто же ему скажет?

- Я.

- Опять ты за своё? - сверкнул очами Одиссей, и даже в полной темноте их блеск достиг глаз Пенелопы и душу растревожил. Служанка вновь зашевелилась. Возможно, и её нарушил сон сей блеск.

- Обманывать отца я не могу, - чуть слышно прошептала Пенелопа.