Первая одиссея или Предчувствие Трои

ПЕСНЬ ТРИНАДЦАТАЯ. ЕЛЕНА И ПАРИС

Не мог проснуться долго после пира буйного Парис, пока не разбудил его слуга.

- Как ты посмел? - разгневался спросонья сын Приама. - Или давно не пробовал бича?

- Вставай скорей, - не унимался Филалай, - меня потом благодарить ты будешь, преподнеся дары, как богу.

- Безмозглый раб! Кто ты такой, чтоб господина поучать? Ты должен мне повиноваться и приказанья выполнять!

- Безмозглые и господа бывают. Рабов толковых им послушать не мешает.

Проснулся окончательно Парис и примирительно спросил:

- Так что за срочность у тебя такая? Пожар или война?

- Намного хуже: женщина пришла.

- Нашёл чем удивить? Не стоило из-за неё меня будить.

- Ещё как стоило, поверь, и убедишься в том, как выглянешь за эту дверь.

Пожал плечами лишь Парис:

- Что может быть такого в женщине, что поразило бы меня?

- Всего лишь красота, - ответствовал слуга.

Вздохнул Приама сын:

- Чья красота меня сразила, есть в мире женщина одна.

- И кто она? - спросил тут нагло Филалай.

- А дело это не твоего ума.

- А если я скажу, что ждёт тебя та красота давно за этой дверью?

Глазами гневно на слугу сверкнул Приама сын:

- Смеяться вздумал надо мной?!

- Нисколько.

- Смотри, былые не спасут тебя заслуги. Ужасна будет моя кара.

- А ежели я прав?

- Тогда проси, что хочешь.

- Прошу лишь одного: открой скорее эту дверь. Боюсь, что кончится её терпенье.

В волнении Парис из спальни выбежал в ночном белье и ахнул. Ждала его Елена, на стуле скромно примостилась и взгляд потупила.

- Филалай! - вскричал Парис. - Ты почему богине трон не предложил?

- Ни в коем случае, - с улыбкой покачала головой Елена, - вчера на троне насиделась. Ужасно жёстко в нём.

- Тогда неси перины! Все, что только в доме этом есть, и знай, что посетила нас богиня из богинь!

К ногам её припал троянец гордый:

- Глазам своим поверить не могу! Как отпустить мог Менелай такую красоту?

- А разве красота кого-то спрашивать должна? Или вольна она лишь потому, что красота? - спросила с вызовом Елена. - Что ты об этом мыслишь?

- Вольна она, как ветер, солнце иль богиня! - восторженно Парис воскликнул. - И главное, что красота мудра. А я глупец, что задаю нелепые вопросы.

В ответ Елена тонко улыбнулась и с простодушным выражением спросила:

- А я слыхала, что Парис ценить умеет красоту, и даже три богини доверили ему прекраснейшую выбрать из прекраснейших.

- Но не было средь них не менее прекрасной.

- Кого же?

- Дочери Кронида… .

- У Зевса много дочерей. Любвеобилен громовержец. Жизнь неустанно сеет он и на земле, и на Олимпе.

- … и дочери крылатой Немезиды, свершающей возмездие, - продолжил сын Приама, с улыбкой нежной глядя на Елену.

- Всё выдумки поэтов, - махнула та рукой небрежно.

- Ну, уж нет, и доказательства тому созвездия Орла и Лебедя, сверкающие в небе. Орлом был Зевс, а белой лебедью богиня Немезида. Создал созвездия сам громовержец и утвердил на небе в знак любви, благодаря которой прекрасная Елена рождена.

- Ах, звёзды далеко, у них не спросишь.

- Зато недалеко яйцо, из коего Елена вышла. Его тут каждый может лицезреть на площади и преклониться, как преклоняюсь я перед тобою.

- Ах, встань, - Елена спохватилась и, быстро подойдя к Парису, взяла его за руки нежно, - ты трём богиням был судьёй и не стоял пред ними на коленях.

- А пред тобой готов стоять всю жизнь.

- Я что, хоть чем-то их красивей?

- Позволь тебе не отвечать, чтобы богинь не обижать.

- Ты прав, к нам милосердны боги, пока мы любим их сильней всего на свете.

- Нет, я люблю тебя сильней! - Парис воскликнул пылко. - И страстью, как огонь, пылаю!

- И я, - призналась вдруг Елена, - и не сдержать её, не скрыть не в силах.

К ней бросился Парис:

- Скорей приди в мои объятья!

- А как же долг супружеский и верность?

- Любовь всего превыше! Не будет в радость ни семья и ни очаг домашний, когда меж мужем и женой нет ни любви, ни страсти.

- Нас покарают боги! Обет давала Гименею, клялась супруге Зевса Гере… .

- Мы под эгидой Афродиты! - прервал её Парис. - Заступится она за нас перед богами.

- А кто от гнева Менелая защитит? - спросила с ужасом Елена. - Его страшусь я больше, чем богов. Он яростен и беспощаден.

- Тут положись ты на меня, - самоуверенно ответил ей Парис, - со мною жить ты будешь в Трое. Никто и близко не посмеет подойти к стенам её могучим, взметнувшимися в небо.

- Ах, Парис, скорей меня ты в Трою увези! Там буду я твоя навеки.

- Уеду я туда немедля и подготовлю царственный приём, и сразу же вернусь, чтобы тебя забрать.

- Любимый мой, я буду дни считать.

Раскрыл объятия Парис, но поцелуем скромным Елена ограничилась и пыл его сдержала:

- Пора мне уходить: схватиться может Менелай.

Обнял её Приама сын:

- Верь мне и знай, что скоро я вернусь.

- Я буду ждать, - прекрасная Елена прошептала, и, на лицо накинув покрывало, из дома выпорхнула, словно птичка, а сын Приама в тот же день уехал, ни с кем не попрощавшись.