Первая одиссея или Предчувствие Трои

ПЕСНЬ ПЯТНАДЦАТАЯ. ПРОЩАНИЕ ГЕРОЕВ

На площади, где возвышался храм Афине Меднодомной, Лаэрта сын увидел Диомеда.

- Куда спешишь, мой друг? - воскликнул Одиссей.

- Крылатому Гермесу принести дары, чтобы мой путь домой был лёгким, быстрым и безоблачным.

- Мне жаль с тобою расставаться.

- И мне.

- Неоценимую ты мне услугу оказал. Без помощи твоей Аякса я не обогнал бы и Пенелопа бы другому досталась.

- Всегда готов помочь я другу.

- Я, к сожалению, ничем не смог тебе помочь.

- Оно и к лучшему.

- Как так?

- Сегодня видел я Елену.

- И где?

- Ты не поверишь, у Париса.

Застыл от удивленья сын Лаэрта:

- Не может быть! Ошибся ты иль обознался.

- Подумай сам, не мог я не узнать прекрасную Елену, как невозможно не узнать луну иль солнце, и хоть одета она служанкой была, легко узнал её, как узнаю за тучами светила.

- Ну, и дела! - дивился пуще Одиссей. - Ты прав, с другой Елену спутать невозможно. Лишь об измене говорит её одежда. Хотела быть она неузнанной, служанкой нарядившись. Да, птичку золотую не удержать и в клетке золотой. На волю улетела, как только с ложа брачного поднялась.

Пытливо глянул Диомед на Одиссея:

- Как думаешь, мне рассказать об этом Менелаю?

- Зачем?

- Раскрыть ему глаза. Пусть знает правду о жене своей прекрасной.

- Напрасный труд, он не поверит.

- Почему?

- Любовной пеленой окутаны его глаза, и правдой пелены сей не сорвать.

- Зачем же мне выдумывать и лгать?

- В отместку, что не тебе Елена досталась. Когда он спросит у жены, она ему так скажет, звонко рассмеявшись.

- И он охотно ей поверит, - кивнул согласно Диомед, - и я врага лишь наживу.

- Ещё какого.

- Но это дело не моё, а Менелая. А я хочу быть чист перед богами и клятву им давал, что буду их охранять.

- Но от кого?

- От всех.

- И даже от самой Елены? - спросил с улыбкой Одиссей и тут же пояснил:

- Супруг измену заслужил и получил лишь то, чего так страстно добивался.

- Я что-то не пойму.

- А разве Менелай женился по любви?

- Конечно, нет. Ему нужна лишь власть и слава.

- А для чего Елена рождена? - спросил вновь Одиссей.

- Известно всем, что только для любви такая красота.

- А разве Менелай её достоин?

Тут с Одиссеем вместе рассмеялся Диомед:

- Теперь понятно мне, над кем хохочут боги.

- И нам не худо посмеяться, - поддакнул Одиссей. - Бедняге Менелаю невдомёк, что красота не может без любви, и для любви родили её боги.

Как будто в подтвержденье этих слов, на площадь въехал Менелай на колеснице пышной и богатой и, лошадьми умело управляя, пронесся мимо горделиво. Он жестом царственным приветствовав друзей и с головы до пят обдал их пылью.

Отряхивая пыль с одежды и смеясь, промолвил Диомед:

- Ты прав, пусть Менелай останется в неведенье счастливом.

- А если вдруг узнает, не миновать беде, - всерьёз заметил Одиссей. - Парис - любимый сын троянского царя Приама. Как бы не вспыхнула война.

- А мы её заложники, - задумался и Диомед, - ведь клятву мы давали. Ни в коем случае не должен Менелай узнать о похождениях Елены.

- Узнает, если пожелают боги.

- Так будем им молиться! - воскликнул Диомед, и к храму двинулись друзья. Им не хотелось расставаться и повод найден был прекрасный ещё немного пообщаться.

- Я твой должник, - напомнил по дороге Диомеду Одиссей, - и оказать всегда готов тебе услугу.

- Не должен ты мне ничего, - с достоинством ответил Диомед, - тебе помог, как другу. Друзьям я помогаю бескорыстно.

- И на меня ты можешь положиться, как на друга.

- С огромной радостью я к другу обращусь, когда твоя потребуется помощь.

Пред алтарём крылатого Гермеса друзья увидели героев, пришедших в храм с обильными дарами. Патрокл в приветствии раскрыл свои огромные объятья:

- Неужто Одиссей решился на отъезд?

- Нет, попрощаться я пришёл с друзьями.

- Так, значит, ты в Амиклах остаться возжелал? - с ухмылкой хитрой спросил его Аякс Большой. - А помню я, как ты родной Итакой грезил и в отчий дом мечтал скорей вернуться. Неужто соблазнила тебя жажда власти?

- Уж лучше царствовать в родном я буду захолустье, чем в подчиненье в Спарте, пусть славной и могучей.

- Так что ж с отъездом медлишь?

- Три храма в честь Афины я в Спарте должен возвести.

- Зачем же целых три? - спросил Патрокл.

- Афина трижды дух мой укрепила во время бега.

- А что я говорил! - Аякс с Локриды вострубил. - Без покровительства богов не обогнать меня ни Одиссею и никому другому.

- А я не спорю, - ответил скромно Одиссей, - и храмы воздвигаю, чтобы Афину славить. Пусть под её эгидой буду я и впредь. Тогда всегда смогу Аякса побеждать.

Герои рассмеялись, и не нашёл достойного ответа Аякс с Локриды. Лишь иронично молвил:

- Боюсь, что очень долго три храма будешь возводить. Уйдут года, а, может, не одно десятилетье.

- Опять не угадал: за три луны я храмы возведу.

- Как? А деньги где возьмешь? - герои изумились.

- Надеюсь, что помогут боги и Менелай с Агамемноном, - с ухмылкой отвечал им Одиссей. - Соперник лишний братьям в Спарте ни к чему.

- Ах, хитроумный Одиссей! Твоим умом я восхищаюсь! Самих богов ты можешь провести! - вскричал Патрокл и крепко его обнял. - Я за тебя спокоен. Прощай! Теперь увидимся не скоро.

- А мне мой ангел говорит, что расстаёмся ненадолго, - заметил Диомед, - и Менелай… .

Взгляд Одиссея увидал он быстрый и осекся.

- Что Менелай? - спросил Патрокл с тревогой.

- … на подвиги нас соберёт.

- С чего бы?

- Я уж сказал: предчувствие. Грозит война нам с Троей.

- Что ж, за Элладу постоять всегда готов, - сказал Патрокл могучий, и в знак согласия склонили головы герои.