Первая песня феникса

Глава 5

Кто-то отчаянно колотил в дверь и кричал:

– Хозяйка, помощь нужна! Беда!

Я села, в кромешной тьме нащупала платье и стала спешно его натягивать. В углу шуршала Варнея, что-то бормоча под нос.

– Да иду! – крикнула она, не выдержав.

Я привычно спустилась с печки, почти в полной темноте добралась до двери и нашла свою косынку. На голове уже пушились короткие волоски, но я старалась прикрывать их, чтобы не шокировать редких посетителей или прохожих. Хотя дом Варнеи стоял у дороги, по ней мало кто ездил. Как она сказала, в той стороне владения соседнего герцогства, и гостей с нашей стороны там не любили.

– Хозяйка!.. – опять раздался отчаянный крик. Потом еще чьи-то голоса, потише.

Я зажгла свечу, а Варнея открыла дверь. В избу ввалился низенький, заросший, как бес, черной бородой мужик лет сорока. Свеча заплясала от сквозняка, и даже в этом неверном свете было хорошо видно его перепуганное до смерти лицо. Руки, сжимающие шапку, мелко тряслись.

– Варне-ея, – немного протяжно заголосил он, – спасай, всеми богами прошу, – и он бухнулся на колени.

– Совсем последние мозги потерял со своими пьянками, Дуболом? Нормально говори, в чем дело! А коли нет, то и иди отсюда, – сердито вскрикнула Варнея, толкая его рукой в плечо.

– Я в лесу… Рубил… А там сынок герцога… Чегой его в этот бурелом понесло?! – вскрикнул он. Я пригляделась. Его “чегой” было мне очень уж знакомо. Но я его по лицу никак узнать не могла, потому что не видела ничего тогда, а он меня не замечал, смотрел только на старушку. – Ну и… того, деревом ему по голове… – бессвязно сообщил он, потом вскинулся и снова заголосил: – Помоги, только ты можешь! Все отдам, вся деревня поможет, их согласием я заручился. Да ведь ежели помрет он, от деревни и травинки не оставят!..

Варнея не дослушала, обогнула его ссутулившуюся фигуру и выскочила на улицу. Я бросилась за ней, последние слова уловив уже краем уха.

На крыльцо окна избы не выходили, и только сейчас мы увидели, что здесь светлым-светло от факелов. Человек пятнадцать деревенских с хмурыми лицами толпились на небольшом пятачке между дорогой и домом, окружив волокуши.

На волокушах лежал высокий мужчина в сером камзоле с серебряной вышивкой. Сапоги тоже блестели на свету серебром. На лицо падала тень, и разглядеть его не получалось, зато разметавшиеся и слипшиеся от крови темные волосы было хорошо видно.

– Олухи, – ворчала Варнея, пока осматривала его голову, – даже рану зажать не догадались.

Она поднатужилась, пытаясь повернуть его на бок, и я кинулась ей на помощь.

– Может, в дом его, Варнея? – спросил кто-то сбоку.

– Да вы из него последний дух вытрясете, пока занесете! – прикрикнула она. – Пусть уж лежит здесь. Дилона, будешь помогать, – сказала она уже мне. – Голову держи. Держи, не бойся. Больно ему будет. Хоть и без сознания, начнет дергаться, а ты держи. А вы руки держите и ноги, – бросила она зевакам.

Двое мужчин тут же с готовностью бросились помогать, а я одну руку просунула под голову мужчины, а другой обхватила ее сверху. Рана была на затылке, и теперь лицо оказалось повернутым к свету.

Мужчина был красив и молод. Под темными бровями лежали дуги густых черных ресниц. Резковатые скулы выделялись на побледневшем лице, но совершенно не портили его. Зато прямой нос делал профиль красивым, и не было ни неряшливой бороды, ни усов – чистое выбритое лицо.

Тут действия Варнеи отвлекли меня от разглядывания мужчины. Она разложила перед собой четыре таблички с вырезанными на них закорючками. Их я видела впервые и понятия не имела, что это. Однако Варнея вдруг зашептала что-то тихо под нос, прижала ладони к двум из них, и руки ее засветились белым. Совсем немножко, но заметно. Она снова что-то забормотала и положила ладони на две другие таблички, и к белому свету добавился зеленый.

– Держите, – приказала она снова и с видимым трудом донесла свет до головы мужчины.

Он действительно дернулся, попытался выгнуться, но мы навалились всем весом. Шея его напряглась, вздулась, кажется, даже зубы скрипнули. И несладко было не только ему: Варнея побледнела, с нее пот катился градом, но она держала руки над раной, сколько могла, пока сама не завалилась набок.

Ее подхватили, будто ожидали этого, и унесли в избу. А я так и осталась возле мужчины обескураженная. Две недели жила с ней рядом, и знать не знала, что она маг. Она совсем не пользовалась своим даром.