Первая песня феникса

Глава 6

Я нерешительно отпустила голову мужчины, не зная, нужно ли делать что-то еще. Потом бросилась в дом, хотела чем-то помочь Варнее. Но деревенские уложили ее на кровать и, кажется, знали, что нужно делать: немолодая женщина в добротном с вышивкой платье аккуратно достала из кармашка сверкнувший бирюзой пузырек и влила жидкость в рот старушки.

Я помялась, понимая, что ничем помочь не могу, нашла чистые тряпки, налила воды в глубокую чашу и снова вышла из дома. Как смогла, обмыла кожу вокруг раны мужчины и убрала следы крови с волос и лица. Покрасневшую воду вылила у дороги и вернулась в дом.

За это время Варнея успела очнуться. Бледная, она сидела на кровати и сердито смотрела на того самого мужичка – виновника произошедшего.

– Не губи, – бормотал он, дрожа, как лист. – Век буду обязан…

– Придут и погубят меня. Так лучше? – тихо, но очень зло сказала она.

– Дык… Можно сказать, что приблудился он. Или что нашли в лесу.

– А если он помнит все?! – повысила голос Варнея.

– Так ты сделай так, чтоб не помнил, – хитрым и елейным голосом сказала уже женщина. – Он ведь не за себя просит, за деревню.

– Протяни этим прохвостам руку, сядут на шею, – сквозь зубы сказала Варнея, даже не пытаясь понизить голос. И уже им: – Думаете, так легко? Щелкнула пальцами и готово?

– До конца жизни расплачиваться буду! – опять заголосил мужчина.

– Замолчи! – прикрикнула Варнея и задумалась.

Я же замерла, не понимая, о чем они говорят. Но догадываясь, что старушка уж очень не хочет выполнять просьбу деревенских.

– Хорошо, – наконец сказала она и скривилась. – Вот здесь есть место, – указала она на угол избы у окна, – устраивайте его там сами, у меня нет сил. А как проснется, увидим, как к вам судьбинушка относится.

После ее слов деревенские радостно засуетились: принесли матрас, постельное белье, какие-то тряпки, одежду, даже еду. Занесли мужчину внутрь и уложили в углу. И при этом каждый новый человек, заходящий в избу, низко кланялся Варнее. Она только рукой махала на них и морщилась.

От этой суеты мне было тревожно. А еще тревожнее от взглядов Дуболома, который как заметил меня, когда в очередной раз зашел в дом, так и следил пристально с тех пор. Не было никаких сомнений в том, что он меня узнал. Вопрос только, какое ему до меня дело? Но смотрит так пристально, будто я что-то ему должна. Не желая, чтобы он со мной вдруг заговорил, спряталась в огороде и вышла только тогда, когда в избе все стихло.

Варнея охала и что-то бормотала в своем углу. Раненый лежал тихо, как покойник, но его грудь под серой дорогой тканью мерно вздымалась. Значит, все хорошо.

– Поешь, меня не жди, – раздался тихий голос Варнеи. Такая бойкая перед деревенскими, сейчас она будто постарела и обессилела.

Я подошла к ней и присела рядом с кроватью.

– Как тебе помочь, Варнея? – спросила тихонько, чтобы не потревожить тишину ночи. – Это было какое-то сильное заклинание? Если я что-то могу сделать…

– Ничего не нужно, – сказала старушка, и на ее посеревшее лицо легла желтая тень от свечи. – Ничем ты не поможешь, только сон, отдых и время справятся. Исчерпала я свои крохотные силы до самого донышка, а деревенские сами не знают, что просят… Еще одно колдовство с таким маленьким перерывом! В могилу меня сведут, ей богу… Иди-иди, ешь. А потом спать ложись. Я тоже буду. Завтра все дела на тебе, и забота об этом болезном тоже, – она кивнула на мужчину. Потом повернулась, кряхтя, к стене.

Я аккуратно подоткнула лоскутное одеяло, чтобы сквозняк не добрался до Варнеи, и отошла к столу. Съела яйцо и кусок сыра с хлебом, не чувствуя вкуса, а потом затушила свечу и не раздеваясь, на ощупь, забралась на печь.

Посидела, перебирая так и этак тревожные мысли. Потом легла, и предрассветная глухая темнота укрыла меня, будто второе одеяло, и казалась осязаемой и плотной. От этого стало ужасно жарко, и я пыталась спихнуть ее с себя, убрать, но темнота не поддавалась. Жар нарастал, перетекал от спины к кончикам пальцев, обжигал кожу, вытягивал силы. Я металась, не понимая, сплю или бодрствую. Пыталась хотя бы снять одежду, но тело не слушалось, а жар все не уходил.

И в какой-то момент я вспомнила его. Того мужчину, пришедшего ко мне во сне. Его прикосновения, что дарили желанную прохладу. Я не понимала, что еще могу сделать, поэтому, не зная ни его имени, ни лица, стала взывать к его образу, просить, чтобы он снова пришел и избавил меня от боли. И он пришел.