Первая песня феникса

Глава 12

Собирать-то особо нечего было – взять пару узелков и все. И совсем скоро я уже сидела в экипаже, тоскливо глядя в окно на удаляющуюся маленькую фигуру Варнеи. Она вышла из дома и стояла на дороге, глядя вслед. Нам и расстаться правильно не удалось: спешные слова прощания, короткие тягостные объятия и ни минуты на то, чтобы присесть на дорожку и уронить слезинку. Каково ей будет совсем одной? А мне?

Когда ее совсем не стало видно, я отвернулась от окна и вздохнула. Лекарскую повозку нещадно трясло. Страшно подумать, в каком состоянии довозили тяжелых больных на такой колымаге. Меня посадили в нее вместе с раненым мужчиной. Лекарь радостно скинул на меня обязанности по присмотру и поехал в главной, наверняка более комфортной карете. Видимо, слова Варнеи о том, что с больным может что-то случиться, не были далеки от правды. Я не заметила особого рвения по уходу за ним ни со стороны родственника, ни со стороны лекаря.

Внутри было так же уныло, как и в моей душе: обитые потемневшим деревом стены, потертая и чем-то заляпанная ткань сидений и узкая низкая кушетка с веревками. Видимо, чтобы пациент не перекатывался по всему салону при такой-то езде. Мужчина как раз был привязан, но безвольная голова при этом болталась туда-сюда. Вздохнув, я придвинулась ближе и зафиксировала ее руками. Хоть он и незнакомец, но его по-человечески жалко. Его голове и так досталось.

Через час я даже начала задремывать, привыкнув к тряске, когда тихий стон вывел меня из полусонного состояния. Я уже привыкла, что мужчина все время лежит тихо и не подает признаков жизни, а тут он приоткрыл глаза, сразу зажмурился от яркого света из окна и вяло пошевелил рукой. Наверное, хотел прикрыть лицо от солнца и не смог.

Сначала я застыла от удивления, а потом переместилась к стенке со стороны возничего и постучала по ней.

– Чего тебе? – открылась дверца специального слухового окошка, и к нам сунулось лицо бородатого мужика.

– Крикни кому-нибудь там, господин очнулся, – поспешно выпалила я и вернулась на свое место. Трясло так же нещадно, только теперь больной был еще и в сознании, поэтому чувствовал пострадавшей головой каждую кочку. Я снова обхватила руками его затылок, подстраховывая от ударов.

В это же время окошко закрылось, снаружи раздались крики, какие-то приказы, ржание лошадей, а спустя несколько секунд экипаж дернулся и остановился.

Мужчина разлепил глаза и посмотрел на меня. Его глаза оказались ярко-синими, как васильки, и даже из-за болезни не выцвели. Он долго неотрывно смотрел на меня, а потом с трудом выговорил:

– Я умер?