Первая песня феникса

Глава 14

Ехали мы до губернской столицы еще три дня. Сейчас, когда мужчина очнулся, лекарь очень настойчиво лишил меня возможности за ним ухаживать. Сам же старался всячески выслужиться и показать, как важно для него здоровье его господина.

– Ваше сиятельство, не хотите ли травяного взвару? – то и дело спрашивал он. – Ваше сиятельство, позвольте, я перевяжу вашу рану?

Я была только рада. Приятно ни о чем не беспокоиться и ехать, глядя на проплывающие мимо поля и леса.

Еще комфортней мне было бы, если бы граф Алесский, как я узнала из разговора попутчиков, не продолжал на меня странно посматривать. Иногда у меня было ощущение, будто он ждет, что я его узнаю. Но я-то его в первый раз видела. А может, нет? Может, до потери памяти мы были знакомы? Но тогда почему он не пытается все выяснить? Очень странно и тревожно.

На ночь останавливались на постоялых дворах. И в первую же такую остановку я поняла, как мне повезло ехать в обозе такого влиятельного человека.

В зале постоялого двора было много мужчин. Разных. Богато одетых и одетых просто, воинов и обычных работяг, людей почтенных и откровенно подозрительных личностей. И вот такие постоянно на меня смотрели, щупали липкими взглядами, пытались подсесть или подойти, когда я была одна, зато стоило приблизиться кому-то из нашего обоза, сразу исчезали.

Интересно, путешествуй я одна, смогла бы добраться до места? Кто знает, на какой из дорог я бесследно пропала бы? Варнея явно знала это заранее, потому так стремилась пристроить меня сиделкой. Спасибо ей.

К счастью, я не была одна и старалась держаться ближе к графу. Он же настоял, что будет оплачивать мое проживание, раз уж на данный момент я считаюсь его сиделкой. Я не стала отказываться. Для меня сейчас каждая монетка важна.

А на последнем постоялом дворе перед Одирой – так называлась столица губернии – состоялся странный разговор между мной и графом.

Я уже собиралась, как обычно, покинуть общий зал после ужина, как раз проходила мимо стола, за которым сидел граф, когда он задержал меня, мягко, но крепко перехватив запястье. Я опустила взгляд и остановилась. От чужих горячих пальцев по коже расходилось тепло.

– Как тебя зовут? – спросил он. А голос такой бархатный, мягкий, как кошачья лапка.

– Дилона, – ответила я.

Он вскинул брови. Кажется, понял, в честь чего меня назвали, но сказал лишь:

– Поговорим? – и кивнул на стул напротив себя.

За его столом больше никого не было, и я, пару секунд помедлив, присела на краешек стула, готовая в любой момент вскочить, и все так же не поднимая глаз. Боялась я его яркого взгляда. Внутри него чудились мне морской простор, сияние утреннего солнца и тепло близкого человека. Ну не глупая ли? Оттого еще меньше хотелось верить ему. Казалось, дай слабину, и пойдешь за ним, околдованная, на край света.

Повисло молчание. Десять ударов сердца, и я не выдержала, подняла голову, встретила его взгляд.

– О чем вы хотели поговорить, ваша светлость? – спросила тихо, но твердо. Пусть уже скажет, что ему от меня нужно, а то только буравит взглядом украдкой каждый день, думая, что я не замечаю.

– О том, кто ты такая, – ответил он, облокотился на стол и посмотрел в глаза так, будто видел меня насквозь, знал, что никакая я не травница, что взялась непонятно откуда. По спине холодком пробежали мурашки.