Первая после Бога

Глава 22.

Обхожу дом и вот я посреди оживленной улицы. Мне нужно немного времени чтобы осмотреться и понять, что я оказалась в столице империи Ларгус. Здесь на фасадах домов выбиты четырёхлистники, знак власти правящей семьи. Он указывает на четыре стороны света, утверждает единоличную, полную власть монарха. Меня никогда не интересовало политическое устройство царства смертных, единственное я знаю, что императорская семья находится под защитой Небесного Царства, важные решения всегда сопровождаются благословением и они одни из не многих смертных, которые могут вознести и продолжить свой путь не в перерождение, а в качестве бессмертных само совершенствуя Бесчувственный путь.

Наверное, в этом есть доля несправедливости, ведь пока кому-то нужно вести благостный образ жизни и вершить только праведные поступки, кто-то может попасть на Небеса лишь обладая королевской кровью. Так было всегда и вероятно будет, и если бы в моем распоряжение было больше времени, то я обязательно посетила бы дворец чтобы поближе познакомится с императорской семьей. Но, предчувствие буквально шепчет мне не переставая, что мое предназначение вот-вот свершиться, а это значит, что нужно успеть, увидеть, как можно больше в этом Мире.

В моих глазах Царство Смертных, как чистейший изумруд, многогранный, яркий, неоднородный по своему цвету, но такой драгоценный. Голубое чистое небо здесь низкое, оно словное большой парус раскинулся над людьми объединяя и оберегая под собой.

Этот Мир так сильно отличается от двух остальных. В нем в достатке есть вода, поля и луга, леса и горы. Он создан специально для людей, чтобы служить им. Чтобы получить хоть что-то смертным стоит лишь захотеть и протянуть руку, но им в это сложно поверить, поэтому люди предпочитают идти самостоятельно через терни к звездам. Для моего могущества осознавать это смешно и одновременно нелепо.

По моим выводам смертные делятся на два типа, те кто принимают эту жизнь, как яд, и те, кто принимают ее как лекарство. Мир Смертных построен, чтобы подчеркнуть ценность каждого человека, принцип человеколюбия основа на которой держаться земли и небо, огонь и воды, воздух. И сейчас здесь, стоя босиком на мелкой брусчатке, по среди шумной улицы, словно между небом и землей я ощущаю себя, одной из стихий.

При виде меня люди оборачиваются, останавливаются, разглядывают и перешептываются, а дети без стеснения показывают на меня пальцем. Смертные очень любопытны, даже несмотря на то, что постоянно чем-то заняты. В их жизни есть важные вещи и не важны, но все они заставляют людей приходит в движение, суетливое и порой раздражающее даже их самих.

Мы одного образа со смертными, но все же я сильно отличаюсь и дело даже не коже, что белее снега, волосах или лунном одеяние, все дело в моих глазах. Через них они могут видеть божественную сущность, что искрится золотом внутри меня и эти ощущения, которые смертные испытывают, когда наши взгляды сталкиваются заставляют их столбенеть и трепетать. Люди одновременно близки к Богам и слишком далеки. Могут ли они себе хотя бы на мгновение представить, что жизнь и энергия такого могущественного божества, как я будет отдана на их благо, чтобы и дальше во веки веков три Мира прибывали в гармонии и балансе. Могу ли хотя бы вообразить, что любая печаль или счастье, которое, как им кажется длится вечность существует только потому, что кто-то для них бесконечно продлевает это время ценой своей свободы.

Обреченность я уже испытывала, поэтому сейчас испытываю лишь смирение думая обо всем этом. Есть вещи вне моей власти, какой бы силой я не обладала. Но, даже у меня есть желания. Поэтому я не спешу уходить, а может быть и не надо, здесь мне спокойно. Тихонько шелестят над головой разноцветные тряпичные флажки и гирлянды туго натянутые между домами. Стая голубей срывается с черепичной крыши одного из домов и бьет крыльями улетая вперед. Звенят колокола оповещая, что в храме закончилась служба. Люди вокруг слыша этот звон отвлеклись от меня, остановились и поклонились в сторону звона. Сегодня их день освещен. Впереди виднеется купол высокой колокольни с сапфировыми окнами. Красиво. Для описания этого Мира слова красиво вполне достаточно.

Звон прекратился, и улица вновь ожила. Пройдя еще чуть вперед замечаю, что жилые кирпичные дома начинают переходить в торговые лавки с пестрыми вывесками, привлекающими внимание. Пекарни, магазины ткани, посуды, лавки со сладостями, харчевни плотно стоят друг к другу по обе стороны. Я успеваю только крутить головой по сторонам, здесь столько всего. Девушки с венками на головах побегают ко мне и предлагают цветы и ленточки, но заглянув в глаза шарахаются, как от огня. Смешные, это они еще не видели Владыку. Жаль, я не могу менять лик, как высшие демоны, в таком виде путешествовать будет затруднительно.

- Расступитесь! – громко кричит тучный мужчина, управляя тяжелой повозкой, которую из последних сил пытается тащить старая кляча. Толпа начинает расходится по сторонам, и кто-то толкает меня буквально впечатывая в спину высокого мужчины облачённого в черный плащ. Я пытаюсь удержать равновесие, но все же неуклюже наступаю ему на ногу и на черных, кожаных начищенных до блеска ботинках остается пыльный след моей ноги.

- Простите… - говорю ему в спину, но он, не оборачиваясь лишь кивает. Видимо на чем-то сильно сосредоточен и мои извинения ему не интересны.

А плащ у него то, что нужно, вот бы и мне такой, тогда я смогла бы покрыть голову и прятать под большим капюшоном глаза. Только где такой взять, хочу спросить у него, но его и след простыл. Да и потом денег-то у меня все равно расплатиться нет, какая жалость…

От пекарен по улице ползет дымкой аромат ванили и корицы, если бы мое тело знало чувство голода, то давно бы соблазнилось сразу на все десерты смертных. Но, без денег отсутствие голода скорее плюс, чем минус.