Первая смена. Рита

26.2. Что это было?

День 10-й. Тихий час. На этаже: 25 и 26 палаты, сушилка

Пока Мила, Наташа и Аня писали ответное письмо вожатому Андрею, я была в сушилке с Виктором.

Когда я вошла, то увидела, что Виктор уже там. Он сидел на подоконнике и ждал меня. Я с волнением подошла к нему. Он встал и обнял меня, шепнув.

- Я скучал по тебе.

- Я тоже, – тихо ответила я.

Так мы стояли, обнявшись некоторое время.

- Давай сядем, – предложил Виктор.

Мы сели вместе на подоконник.

- Ты обиделась на меня? – спросил Виктор, взяв меня за руку.

- А ты?

- Сначала да, но потом понял, почему ты так поступила. Ведь я подумал, что тебе на самом деле Лёшка нравится.

А я подумала, что так оно и было, но не стала об этом говорить Виктору, чтобы не расстраивать его, ведь он так нежен со мной. Видно, и правда, я ему очень нравлюсь, но, вспомнив о том, как со мной поступили ребята, я убрала руку из его руки, и отодвинувшись немного от Виктора, скрестила руки на груди.

- Ты всё обижаешься на меня?

- Нет, на тебя нет.

- На Лёшу?

- На всех сразу, – ответила я. – И не обижаюсь я. Мне просто неприятно.

- Да, мне кажется, мы слишком жестоко поступили с тобой. Я сам чувствую себя виноватым, даже больше других.

Я молчала.

- Мне не надо было участвовать во всём этом спектакле.

- Так вы всё это подстроили? – я с укором посмотрела на Виктора.

- Я думал, ты уже сама обо всём догадалась.

- Да, догадалась. Но тогда, когда мы были с тобой в палате и вдруг появился Лёша, а потом Сергей с Андреем, тогда я ничего не понимала. А может..., – я с подозрением посмотрела на Витю. – ...может, и всё, что ты мне говорил, это тоже спектакль?

- Нет. Ты же знаешь, что нет.

Я взглянула на Виктора, он так смотрел на меня, что я опустила глаза и сказала.

- Прости. Я тебе верю.

Виктор казался мне искренним. Надо быть очень хорошим актёром, чтоб всё это время так искусно притворяться. Нет. Я верила Виктору, верила в его чувства ко мне, в его любовь. Но мне почему-то стало очень грустно. Я опустила руки. Слёзы навернулись на глаза. Виктор заметил это и сказал виноватым голосом.

- Рита, пожалуйста, не переживай ты так. Мы уже поняли, что сами виноваты, мы уже раскаялись в содеянном. Даже письмо хотели вам написать.

- И что же не написали?

- Не успели. Может, ребята сейчас уже пишут, – сказал Виктор.

- Да? – засомневалась я. – Знаешь, я хочу вам всем кое-что сказать, – мой голос изменился, звучал твёрдо.

- Прямо сейчас? – удивился Виктор.

- Да.

- Ну, пойдём тогда.

- Пойдём, – я встала.

- Может, побудем ещё вместе? – он тоже встал.

Я молчала.

- Рита, – Виктор обнял меня.

- Я не думала, что мне с тобой так будет хорошо, – вздохнула я, обнимая его тоже.

- Тебе, правда, со мной хорошо? – спросил тихо Виктор.

- Да, но пока я не поговорю с твоими друзьями, мне не будет спокойно. Мне нужно всё им высказать. Всё, что я думаю о том, что со всеми нами произошло.

- Да, ты хоть побей всех нас! Можешь говорить всё, что думаешь и не стесняться в выражениях, лишь бы тебе было хорошо.

Я молчала.

- Хочешь я дам по роже Лёхе? – спросил вдруг Виктор.

- Нет, – испугалась я, – он же твой друг.

- Если он мой друг, он поймёт меня.

- Нет, не надо.

- Но тогда иди сама, делай всё, что хочешь, я не могу видеть тебя такой, – нервно произнёс Виктор.

- Хорошо пойдём, – сказала я.

И вот мы уже в 26-й палате.

- Привет, Рит, – увидев меня сказал Лёша.

- Как дела? – спросил Андрей.

- Садись, Рит, – Сергей встал и принёс мне стул.

- Нет, спасибо, я постою, – сказала я. – А ты, Витя, можешь сесть.

Виктор сел на свою кровать, наверно, думая, что же я сейчас им всем скажу. А я стояла руки за спину, склонив голову, думая с чего бы начать.

- Может, ты всё же сядешь, – снова предложил Сергей. – А то как-то неудобно, мы сидим, а ты стоишь.

Я посмотрела на стоящий рядом стул, потом на Сергея и тут меня понесло.

- Неудобно вам? Можете тоже встать. Так же, как и тогда, когда вы пытались добиться от меня правды, – я сделала паузу. – Только какую правду? Я стояла перед вами как дура и не знала, что говорить. Вы пытались защитить свою мужскую дружбу от моей такой неверной любви, – я на секунду замолчала, а затем продолжила, обращаясь к Виктору. – Вот, смотри, Виктор, она обманщица, не стоит из-за неё жертвовать нашей проверенной годами дружбой, – я посмотрела на Лёшу и Сергея. – А если б тогда вы узнали ещё, что я подслушал ваш разговор, в котором речь шла о моих подругах, вы бы меня обвинили в том, что я люблю подслушивать чужие разговоры и были бы, наверно, правы. Не надо было мне совать свой нос куда не следует. Да, меня заинтересовал этот разговор, но не потому, что я такая любопытная, а потому, что вы говорили о моих подругах. Да, ещё то, что никому бы не захотелось о себе слышать. Но я вас ни в чём не обвиняю, это ваше право говорить то, что вы думаете. И не надо было мне слушать этот разговор, но что поделаешь, я его услышала. И не смогла остаться равнодушной, ведь, Мила и Наташа мои подруги. Ну, конечно, наша дружба не сравнится с вашей такой крепкой мужской дружбой. Вы ведь не станете ссориться или драться из-за девчонок, для вас дружба важнее любви, а для нас..., наверное, любовь… – я задумчиво произнесла эти слова. – Мы можем полюбить одного и того же парня и поссориться из-за этого, а потом помириться и, возможно, снова поругаться, – и помолчав немного, сказала. – Я вот не знаю, может, я люблю Витю. – Витя с тревогой посмотрел на меня. – А может, Лёшу? – я взглянула на Лёшу. – А, может, тебя, Серёжа, ты ведь у нас такой красавец, – Сергей опустил глаза, не выдержав моего взгляда. – А ты Андрюшечка, – я подошла к Андрею, – ты такой лапочка, – я нежно погладила его по голове. – Всем девчонкам так нравишься, – я отступила назад. – Надеюсь, теперь вы уже поняли, почему я так поступила?