Первая жена. Лишняя в его доме

Глава 4

Асият

К утру слёзы уже не льются, они высохли, оставив после себя лишь горечь. Чувствую себя опустошённой, но в этой пустоте рождается новая решимость. Я больше не могу оставаться здесь. Не могу жить в этом доме, где меня предали самые близкие люди.

Осторожно встаю, стараясь не разбудить Аслана. Он так устал от всех этих событий, ему нужен отдых. А мне… мне нужно решить, как дальше жить. Как начать всё сначала.

Сажусь у окна, наблюдая, как первые лучи солнца освещают горы. Они кажутся такими же неприступными и холодными, как моё будущее. Но я знаю — даже в самых суровых горах есть тропы, ведущие к свободе. И я найду свою тропу. Ради себя и своего сына.

В животе заурчало. Вчера у меня даже не было возможности поужинать. Все силы забрали слезы. И если на себе я могу поставить крест, то на здоровье сына не имею права. Аслан не должен страдать от скандалов его родителей.

Я вошла на кухню, держа за руку Аслана. Его маленькие пальцы впились в мою ладонь — он всегда чувствовал напряжение раньше меня. Запах жареного лука и свежих лепёшек ударил в нос, но теперь эти ароматы казались чужими, как будто сами стены дома выталкивали меня наружу.

Лейла стояла у плиты, её ярко-красный халат бросался в глаза, словно вызов. Зара сидела за столом, и её смех — хриплый, довольный — оборвался, когда я переступила порог.

— О, смотри-ка, наша плакса решила поесть! — Зара ухмыльнулась, разламывая лепёшку. Масло капнуло на скатерть, оставив жирное пятно. — Не забудь помыть посуду за нами.

Аслан прижался ко мне сильнее. Я провела рукой по его волосам, чувствуя, как дрожь от её слов ползёт по спине. Не сейчас. Не при нём.

— Сами помоете, — сказала я ровно, направляясь к шкафу за овсянкой. Лейла бросила на меня взгляд через плечо — жалостливый.

— Может, всё-таки попробуешь мою яичницу? — она протянула тарелку, и я увидела, как её ноготь, покрытый золотым лаком, дрогнул. — Зара-апа говорит, ты… э-э… не очень любишь готовить.

Я поставила кастрюлю на огонь, сжимая ручку так, что металл впился в ладонь. Она уже успела нашептать тебе все сказки, да?

— Спасибо, — ответила я, наливая молоко. — Но мой сын предпочитает овсянку.

Тишина повисла густым дымом. Зара заёрзала на стуле, её пальцы забарабанили по столу.

— Ты слышала, Лейла? — она фальшиво засмеялась. — Нас тут учат, как кормить детей! Хотя сама даже пельмени не умеет лепить!

Лейла хихикнула, но звук получился нервным. Я помешивала кашу, считая круги ложкой. Один. Два. Три. Аслан тихо сел на пол, обняв колени, — так он делал, когда боялся.

— Зара-апа рассказывала, как ты однажды чуть кухню не спалила, — Лейла нарочито громко поставила сковороду в раковину. — С тех пор Эльдар не подпускает тебя к плите.

Ложка звякнула о край кастрюли. Я закрыла глаза, вспомнив тот день: мне было восемнадцать, я впервые готовила для его огромной семьи. Зара кричала, что я испортила мясо, а Эльдар… Эльдар молча смотрел в окно.

— Зато я научилась тушить пожары, — сказала я, наливая мёд в тарелку. Рука не дрогнула. — Даже те, что другие разжигают.

Стул с грохотом упал на пол. Зара вскочила, её лицо стало багровым.

— Вон из моего дома! — она трясла кулаком, слюна брызгала из уголков рта. — Ты слышишь? Сегодня же исчезни!

Я наклонилась к Аслану, поправляя ему воротник. Его глаза были огромными, испуганными, но сухими. Молодец, сынок. Не дай им увидеть слёзы.

— Мы уже уходим, — прошептала я, поднимаясь. Лейла загородила выход, в её руке блеснул нож для овощей.

— Мы будем делить его. Нашего Эльдара. Но то, что сегодняшнюю ночь он провел со мной — о многом говорит, — она кивнула в сторону двора, где слышался голос Эльдара. — Но ты… ты будешь молиться, чтобы я разрешила тебе видеться с сыном.

Я шагнула вперёд, заслонив Аслана собой. Нож был так близко, что я видела капли томатного сока на лезвии.

— Делить можно то, что цело, — сказала я тихо. — А то, что сломалось, даже склеивать не стану.

Мы с сыном вернулись в спальню. В этом доме даже невозможно спокойно позавтракать. Ну ничего, Аслан поест в кафе по пути в город. Осталось только придумать, как выйти из дома, чтобы нас не заметили люди Эльдара.

Потому что по собственной воле муж нас точно не отпустит.