Первая жена. Лишняя в его доме

Глава 7

Асият

Автобус заскрипел тормозами у знакомого пятиэтажного дома, где я выросла. Ржавые качели на детской площадке всё ещё болтались на одном креплении, как в моём детстве. Аслан прижался ко мне, его пальцы вцепились в подол моего платья — он никогда не видел такого ветхого двора. Я провела ладонью по облупившейся штукатурке подъезда, где когда-то углем нарисовала солнышко.

Дверь открылась прежде, чем я успела достать ключи. Мама стояла на пороге в том же ситцевом халате, но теперь от неё пахло не корицей, а дорогими духами — подарок зятя.

— Асият? — её глаза округлились, заметив чемодан. — Что случилось?

Она потянулась обнять меня, но я отшатнулась, будто её прикосновение обожгло. В гостиной всё было по-прежнему: выцветшие обои с ромашками, только новый диван от «Икеи» резал глаз своей чужеродностью. Аслан робко притронулся к хрустальной вазе с искусственными пионами — подарок Зары на нашу свадьбу.

— Эльдар привёл другую, — выдохнула я, снимая пиджак. — У них… ребёнок.

Мама медленно опустилась на стул, её пальцы сжимали край скатерти, вышитой моими руками в шестнадцать лет.

— И… что ты намерена делать? — голос звучал глухо, будто из пустой банки.

— Уйду. Подам на развод. — Я взяла Аслана на колени, пряча лицо в его волосах, пахнущих детским шампунем из того проклятого дома. — Помоги мне, мам. Хотя бы первое время…

Тишину разорвал резкий смех. Мама встала, задев локтем вазу. Пионы покатились по линолеуму, но она даже не взглянула.

— Ты с ума сошла? — её тень на стене казалась огромной, как в детских кошмарах. — Без образования, без гроша за душой? А его лечение? — Она ткнула пальцем в Аслана, и он вжался в меня. — Ты думаешь, логопеды и неврологи растут на деревьях?

Я стиснула зубы, чтобы не закричать. В горле стоял ком, как от того яблока, которым я подавилась в семь лет. Тогда мама стучала меня по спине, плача: «Дыши, доченька, дыши!» Теперь её руки холодно лежали на груди, будто скрещённые кинжалы.

— А Зара? — спросила она, подбирая упавший цветок. — Что говорит твоя драгоценная свекровь?

— Устраивает пиршества для новой невестки, — прошептала я, глядя, как мама ставит вазу точно по центру стола. Всегда ненавидела эту маниакальную аккуратность.

— Дура, — бросила мама, но в её голосе не было злости. Только… удовлетворение? — Я же говорила: у неё вместо мозга свадебный барабан.

Она внезапно схватила меня за подбородок, как в детстве, когда я проливала компот на скатерть.

— Слушай сюда, девочка. Если муж взял вторую жену — это его право. Ты первая. Ты мать наследника. — Её ноготь впился в кожу. — А эти… — она махнула рукой в сторону моей дорожной сумки, — капризы брось.

Я вырвалась, чувствуя, как горит щека. Аслан заплакал, спрятав лицо в моей кофте.

— Ты… предаёшь меня? — прошептала я.

— Предала ты сама себя! — мама распахнула шкаф, откуда выпали мои старые альбомы с чертежами. — Когда выбрала этого горца вместо университета! Когда родила немого ребёнка вместо того, чтобы…

— Молчи! — я закрыла уши Аслану, но он уже всхлипывал, повторяя беззвучное «мама» одними губами.

Она захлопнула дверцу, и стеклянная полка зазвенела.

— Возвращайся. Сейчас же. — Она бросила мне в лицо связку ключей — от новой машины, что Эльдар подарил ей в прошлом месяце. — И не позорь меня.

Я подняла ключи, чувствуя, как металл впивается в ладонь.

— Почему? — спросила я, замечая, как её глаза начинают бегать. И тогда поняла.

На столе блестел новенький телевизор, а за окном — свежеокрашенные перила.

— Он платит тебе, да? — голос сорвался на смешок. — Ремонт, пенсия, лекарства… Ты продала меня, как тогда продала дедушкины часы, когда нам не хватало на хлеб?

Мама побледнела, но не опустила глаз.

— Умри я вчера — ты бы даже цветов на могилу не принесла, — прошипела она. — А Эльдар… Он хотя бы ко дню рождения старую дуру не забывает.

Я схватила чемодан, задев локтем вазу. Хрусталь разбился с мелодичным звоном, и мама вскрикнула — впервые за весь разговор.

— Ах, ваза! — она бросилась собирать осколки, будто это были алмазы, а не подделка.

Аслан прижал к груди плюшевого льва — единственную игрушку, которую я успела схватить. Мы спускались по лестнице, и с каждым шагом детские воспоминания осыпались, как штукатурка с этих стен.

Слова матери звенели в ушах: «Немой ребёнок». Я посмотрела на Аслана, который терся щекой о моё плечо. Его молчание было громче любых слов. Мы шли к автобусной остановке, и ветер срывал с меня платок, будто сама жизнь пыталась освободить меня от пут.

В кармане зажужжал телефон — Эльдар. Я вынула сим-карту и бросила её в лужу. Фиолетовый чип утонул, отражая последний луч заходящего солнца.

Автобус подъехал, обдав нас выхлопными газами. Аслан чихнул, и я рассмеялась — первый раз за последние сутки. Мы зашли в салон, и двери захлопнулись, отрезая прошлое.